РВС

Подписка на Тульский клуб «Суть времени» RSS
Подписка на Лента РВС
Адрес: http://r-v-s.su
Обновлено: 10 часов 58 минут назад

Эксперт-криминалист: воспитательный шлепок — не насилие!

ср, 07/12/2016 - 08:00

К разграничению воспитательных шлепков и насилия призвала Тимошина Елена Михайловна, кандидат юридических наук, старший научный сотрудник ФГКУ ВНИИ МВД России (Москва), 6 декабря в Общественной палате РФ на «нулевом чтении» законопроекта №26265-7 «О внесении изменений в статью 116 Уголовного кодекса РФ,  сообщает ИА «Красная Весна.

Криминолог выступила за исключение словосочетания «в отношении близких лиц» из редакции статьи 116 УК РФ. Е.М. Тимошина подчеркнула, что «декриминализация» 116 статьи УК РФ была проведена таким образом, что это увеличило количество лиц, к которым можно применить лишение свободы, что противоречит наказу президента, который поручил Федеральному собранию РФ перевести в разряд административных преступления небольшой тяжести, а также это противоречит концепции развития уголовно-процессуальной системы, в соответствии с которой предусмотрено снизить количество лиц, к которым применяется такой вид наказания, как лишение свободы.

Криминолог обратила внимание присутствующих на то, что статья 116 в действующей реакции нарушает права огромной категории граждан — близких лиц, которых априори приравняли к категории лиц, наносящих побои из хулиганства, а также на почве расовой, религиозной и национальной ненависти.

Старший научный сотрудник привела статистику ГИАЦ МВД России о преступлениях, зарегистрированных по статье 116 за 2015 год, обратив внимание на то, что доля преступлений, совершенных родственниками или близкими лицами, не превышает 35%. Значит, такого рода преступления составляют меньшую часть всех преступлений, зарегистрированных по этой статье, а следовательно, именно данные преступления в первую очередь должны быть переведены из уголовного кодекса в административный.

Криминолог также предупредила о том, что после введенных изменений количество вмешательств в семьи увеличится, так как сотрудники правоохранительных органов обязаны отчитываться об успешном раскрытии преступлений по 116 статье и, следовательно, будут вынуждены искусственно увеличивать показатели по этим делам.

И наконец, Е.М. Тимошина указала присутствующим на важность профилактики, так как конфликты между членами семей происходят там, где какой-либо ее член отягощен  алкоголизмом или наркоманией. Криминолог уверена, что если такие преступления будут переведены в разряд административных правонарушений, станет возможной их эффективная профилактика: жена не вызовет полицию к мужу-дебоширу, зная, что ему грозит уголовная судимость, однако, если она будет уверена, что с ним будет проведена беседа и его «приструнят», тогда она обязательно обратится в полицию, и преступление будет предупреждено. При этом Елена Тимошина призвала в подобных случаях назначать не штраф, средства на уплату которого пойдут из семейного бюджета, а общественные работы, направлять таких родственников на принудительное лечение от алкоголизма или наркомании.  

Напомним, согласно 323-ФЗ, вступившему в силу в июле 2016 года, была «декриминализирована» 116 статья УК РФ, которая касается побоев, причиняющих физическую боль, но не наносящих вреда здоровью. Первое совершение такого рода правонарушений было переведено в административный кодекс, одновременно в закон был введен термин «близкие люди», в отношении которых побои остались уголовно наказуемыми и караются лишением свободы сроком до 2-х лет. Отметим, что под побои, не наносящие вреда для здоровья, подпадают любые физические воздействия, применяемые родителями в целях воспитания. Напомним также, что принятие данного закона вызвало широкий общественный протест, менее чем за полгода в стране прошли более 600 пикетов и митингов родительской общественности, в октябре с. г. в Администрацию президента РФ были переданы 172 тыс. живых подписей против этого закона.

Теги: Декриминализация побоев323-ФЗсемейное насилиеДомашнее насилие
Категории: РВС

Чаплин: ювенальные силы в России связаны с международными кругами

вт, 06/12/2016 - 23:55

О связи «сил, которые пытаются протолкнуть» ювенальную юстицию в России, с международными кругами, желающими «ограничить население Земли», заявил протоиерей Всеволод Чаплин на заседании в Общественной палате 6 декабря, передает ИА Красная весна.

Заседание Общественной палаты посвящено законопроекту №26265-7 «О внесении изменений в статью 116 Уголовного кодекса РФ», вызвавшему протесты родительской общественности России из-за ювенальных норм, введенных в закон.

Чаплин призвал «противостоять попыткам превратить семью в опасное место».

Комментируя споры вокруг того, чем является физическое воздействие в современных российских семьях, протоиерей отметил: «Я убежден, что очень часто это воздействие является не наказанием»«Родители имеют право на нравственное воспитание ребенка», — добавил священник.

Протоиерей Всеволод Чаплин выступил с инициативой разработать и принять закон о праве родителей на воспитание детей. Чаплин сказал, что пока такого закона нет, «будут делаться попытки тихой сапой протащить антисемейные меры в законодательство».

________________

КОММЕНТАРИЙ РВС

Напомним, что РВС уже не один год ведет борьбу с ювенальными нормами, которые очень активно пытаются внедрить в наше законодательство. Камнем преткновения в споре между ювеналами и их противниками стал вопрос об определении понятия «насилие». Вопреки здравому смыслу, любое причинение дискомфорта ребенку или другому члену семьи трактуется ювеналами как домашнее насилие. Другой важнейшей вопрос  — определение границ вмешательства третьих лиц в дела семьи. РВС считает, что государство не должно контролировать семью, которая не даёт повода для тревоги за здоровье детей.

Чтобы закрыть спор, который уже выливается в многочисленные акции протеста родительской общественности, и прекратить спекуляции вокруг «домашнего насилиия», РВС предлагает вынести на голосование следующий принцип: «Родители и иные лица с их согласия вправе свободно выбирать меры воспитания детей, пока эти меры не наносят ущерба физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию. Этот принцип должен быть включён в Семейный кодекс и отражён в Общей части Уголовного кодекса. Соответствующие законодательные предложения нами разработаны и ждут субъектов права законодательной инициативы для их внесения в Думу. Если парламент не сможет провести этот принцип, то это будет свидетельствовать о кризисе системы представительной власти и мы будем добиваться вынесения этого вопроса на референдум» (из Заявление РВС об инициативе парламентариев ЕР)

Теги: РПЦЗаконодательные инициативы
Категории: РВС

Про наказания: о легитимности

вт, 06/12/2016 - 19:49

Я уже как-то писал про соотношение поощрения и наказания в воспитании. После обсуждения этой проблемы с товарищами продолжу тему.

Вслед за нашумевшей скандальной поправкой в статью 116 УК, предлагающей карать «близких лиц» лишением свободы до 2 лет за действия, причинившие боль, но не повлекшие вреда для здоровья, в СМИ была поднята вакханалия с причитаниями о чудовищном семейном насилии в России. При этом называются цифры, превышающие реальные в сотни раз (сравните 0,125% реальных семей, где совершаются преступления, связанные с насилием, и мифические от 25% до 70%).

Под шквалом подобных подтасовок семья уже выглядит как что-то на грани преступного сообщества. А воспитание детей в семье — заведомо подозрительным процессом, ибо оно сопряжено с «насилием». Насилием же предлагается считать чуть ли не любой акт наказания (а известно, что воспитание и состоит из поощрений и наказаний), вплоть до объявления словесных наказаний психологическим насилием. Понятно, что нужна борьба и с подтасовками, и с конкретными законодательными инициативами, но не менее интересно рассмотреть саму тему отождествления наказания с насилием в концептуальном плане.

Потому что сама по себе необходимость воспитания как такового и наказания как его элемента чем-то ведь легитимируется. Есть традиционный взгляд на жизнь, в которой есть добро и зло. И понимание, что нужно стремиться к добру и отвращаться от зла. Само по себе это предполагает наличие истины в широком смысле этого слова (не только лишь соответствия частного понятия предмету, но некоей целостной общемировой идеи). И восхождение к истине (отнюдь не обязательно религиозное — светская наука в широком смысле также занята подобным восхождением). Именно в осознании необходимости восхождения содержится легитимация действий, совершаемых ради того, чтобы бороться со злом (наказание за зло) и за то, чтобы в человеке восторжествовало добро (поощрение добра).

Современный же нам постмодернизм (прочно укоренившийся не только в культуре, но и в политике) утверждает, что истины нет. Что восхождения тоже никакого нет. Что нет Человека с большой буквы. Что с развенчанием этого Человека с большой буквы несомненностью остаются две категории: звериное в человеке, также освобождённое от восхождения (секс без меры и ограничений объектов страсти, потребление от пуза и утверждение всяческого неравенства) и небытие (включая право на добровольный уход из жизни, начиная с младенчества). А вместо истины остаётся сад расходящихся тропок и блуждание между осколками здания культуры (осколками этого самого Человека с большой буквы), дегуманизированным звериным началом и небытием.

Соответственно, любое стремление расходящиеся тропки соединить и куда-то направить — есть зло. Т. е. любое принуждение есть зло. Получается, что с исчезновением дихотомии добра и зла, место, прежде занимаемое злом (того, с чем необходимо бороться), занимает принуждение, обобщаемое до насилия. А место прежнего добра занимает свобода от любых целостностей, свобода распадаться на части без какого-либо предела.

И вот тут, как мне кажется, надо указать законодателям, что следующее на очереди к искоренению в такой парадигме — это государство в целом и законодательство в частности. И они сами, как служители этого государства и законодательства.

Николай Юрченко, РВС Tags: Ювенальная юстицияДекриминализация побоев
Категории: РВС

Гнездо для «кукушки»

вт, 06/12/2016 - 15:41

За красивым и непонятным для русского человека словом «бэби-бокс» стоит элементарный ящик для ненужных младенцев, который приверженцы этой идеи предлагают установить по всей России, прикрываясь гуманными соображениями и витиеватыми названиями. Почему перед очевидной непристойностью, аморальностью и безнравственностью этого проекта общество и правительство продолжают колебаться, не решаясь запретить его?

Вот и сенатор Елена Мизулина несколько лет назад склонялась к одобрению этого сомнительного способа для спасения младенцев. А уж ярые сторонники бэби-боксовской идеи и вовсе потеряли чувство меры, проливая слезы умиления над этим «окошком жизни» и «колыбелью надежды», с которыми, между прочим, у иных дельцов связаны расчеты на хорошие доходы: чтобы убедиться в этом, достаточно «полистать» Интернет.

Ведь стоимость одного такого «сборничка», по разным оценкам, доходит до миллиона рублей и больше. Неплохой бизнес для «старателей» в этом деле, если взяться за установление бэби-боксов «по всей Руси великой». На чем, кстати, могут хорошо погреть руки и граждане, заинтересованные в появлении анонимных, нигде не учтенных детей. Ведь что представляет из себя этот ящик?

Металлический контейнер, открывающийся снаружи и внутри, устанавливается в стене дома лечебного, социального учреждения, религиозной организации. И рядом — ни охраны, ни видеокамеры. После помещения туда ребенка внешняя дверца герметично закрывается. И забрать его опомнившаяся мать может лишь на основании ДНК-экспертизы стоимостью 40 тысяч рублей.

Принципиальное условие этого проекта — полная анонимность. Лицо, опустив дитя в коробку, беспрепятственно покидает место этого, по сути, преступления. И остается жить на белом свете вроде как с чистой совестью.

А теперь давайте посмотрим, что из этого может получиться.

В ящик, рассчитанный, кстати, на ребенка до года (!) можно «пристроить» и дитя постарше, и умученного, и даже неживого, как ни прискорбно об этом писать. Всё анонимно и никаких следов. Для следственных органов полный тупик.

Тем более поместить туда ребенка может не мать, а, к примеру, отец, не желающий платить алименты. Или любой другой человек, в том числе и похитивший дитя по предварительному сговору. Пропал и пропал ребенок. Опять же никаких следов. Такая анонимность бэби-бокса на руку и торговцам детьми, которые продают ребятишек, как известно, не только для устройства в семьи. Как же можно так безоглядно уповать на спасение младенцев в этом ящике? Не станет ли он, наоборот, средством для совершения преступления или сокрытия его следов?

Кроме того, пьяная мамаша может убить младенца, выкинуть его на свалку, продать наконец. А на вопросы по поводу пропажи ребенка, которого она носила, «свалить» всё на бэби-бокс. Отнесла, мол, и положила. И попробуй кто-нибудь докажи, что это не так...

Кстати, опыт зарубежных стран, где эти ящички начали устанавливать гораздо раньше, чем у нас, уже показал: наркоманки и алкоголички никакой «колыбели надежды» не ищут. Потому что процент погибших, выброшенных детей в маргинальной среде не сокращается. И у нас в области недавно прямо у дороги в одном из районов нашли уже погибшего младенца в обувной коробке. Вряд ли бэби-бокс мог бы спасти этого ребенка, ибо таким мамашам нравственные терзания — жить или не жить рожденному дитю — чужды...

Отнести малыша в детский ящик может только отчаявшаяся, не имеющая средств к существованию женщина или легкомысленная «кукушка», которую рано или поздно настигнет жестокое раскаяние. Им не ящичек, не «гнездо» для подкидышей нужно предлагать, а оказать необходимую помощь. И уж во всяком случае обеспечить право ребенка знать, какого он роду-племени, какие предки — не все же они сволочи и подлецы — стоят за его спиной.

Кстати, в Германии, первой внедрившей бэби-боксы в жизнь, принято решение об отказе от этого эксперимента. И комитет ООН по правам детей рекомендовал властям европейских стран ликвидировать все «окна жизни», полагая, что это нарушение прав детей, которые впоследствии захотят узнать, кто были их биологические родители.

В России сторонники бэби-боксов пытаются внедрить «колыбельки» с 2011 года. Первый такой ящик был установлен в Перми. Во многих регионах ими никто не воспользовался, и некоторые уже демонтированы.

Руководство Липецкой области, слава Богу, никогда и не подступалось к воплощению этой идеи. И тот факт, что 30 детей за минувшие пять лет в целом по стране были все-таки брошены в эти «окна жизни», еще не свидетельствует о решающей роли бэби-боксов в этом стечении обстоятельств.

У российских женщин есть и другие способы отказа от детей, вполне легальные. Другое дело, что оставить ребенка в государственном «гнезде» «кукушкам» станет проще. Им-то жизнь мы облегчим, а что будет с детьми? Однако лоббисты как раз безбожно манкируют этими обстоятельствами, уповая на бэби-боксы как единственное средство спасения ненужных родителям детей. И что ради этого никаких миллионов рублей не жалко...

Общество озадачено. Правительство тоже. Вроде как и не по-людски это — детей в ящики кидать. Ну а вдруг кого-то этим бэби-боксом удастся спасти. Правда, доказать, что именно ящик сыграл главную роль в судьбе младенца, вряд ли удастся. Но можно убедить в этом общество. В итоге правительство, которое ранее одобряло законопроект о запрете бэби-боксов, подготовленный, опять же, сенатором Еленой Мизулиной, его «завернуло». Для «существенной доработки».

Значит, опять всё повисает в неопределенности. И устанавливать бэби-боксы закон не обязывает, и запрета на них нет. Но обработка общества продолжается. Давайте будем активнее противостоять этой большой провокации, в очередной раз толкающей нас к тому, чтобы безнравственность и порочность признать нормой.

КСТАТИ 

Вчера, когда этот материал уже был сверстан, стало известно, что министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова заявила о низкой востребованности бэби-боксов, а также указала на риск повредить здоровью младенцев, попадающих туда.

 

Эмма Меньшикова.
Источник статьи

Tags: БэбибоксКатегория: Что такое бэби-боксы?Регион: Москва
Категории: РВС

Борьба за традиционную семью в Нижнем Новгороде. Теория и практика — 4

вт, 06/12/2016 - 13:35

В прошлой части [1] речь шла а) о состоявшемся в Кузнечихе 26 ноября пикете по сбору подписей за выведение «антисемейных» поправок из ст.116 Уголовного кодекса РФ, б) о победе «Сути времени» в 2013 году над ювеналами и 2-мя их законопроектами, в) а также о надежде на возрождение гражданственности в России. Как и было обещано, сейчас речь пойдёт о недавних победах на актуальном фронте борьбы против «антисемейных» поправок. Общество должно знать свои достижения.

«Антисемейные» поправки. Враг отступает

После полугодового сбора подписей [2], сотен публичных акций по всей стране [3], конференций [4], выступлений в СМИ [5] и не только, родительской общественности во главе с «Родительским Всероссийским Сопротивлением» удалось заставить ювенального врага повернуть вспять.

7 ноября 2016 года, лидер фракции «Единой России» Владимир Васильев высказался в отношении «антисемейных поправок», введённых в УК РФ посредством закона №323-ФЗ, так [6]:

«Закон был принят в конце сессии, мы недостаточно проработали тогда с обществом... Но после последующего обсуждения в обществе, с которым мы столкнулись на выборах, мы почувствовали, что если большая часть населения не поддерживает, то здесь есть над чем задуматься».

Заставить лидера думской фракции «Единой России» задуматься большого стоит! И ведь заставили! Самое приятное дальше:

«Как пояснил Крашенинников, единороссы намереваются разработать поправки, которые исключат из ч.1 ст.116 УК фразу о насилии в отношении близких. Изменение позиции он связал с возникшим вокруг закон резонансом. Кроме того, по словам депутата, был проведен мониторинг действия ст.116 УК, который выявил случаи злоупотреблений со стороны органов опеки».

Напомню, это тот самый депутат Павел Крашенинников, который лично ввёл «антисемейные» поправки в законопроект о декриминализации [7]! Тогда он был иного мнения, пугал жутким «домашним насилием» и всячески отстаивал свою позицию. Куда же теперь он подевал свою позицию? Как писал Белинский Гоголю: «...не смею досказать моей мысли».

Уже через неделю, 14 ноября, на рассмотрение Госдумы поступил законопроект № 26265-7 «О внесении изменений в ст. 116 УК РФ [8]:

«Проектом федерального закона № 26265-7 предусматривается внесение изменений в статью 116 УК РФ путем исключения «побоев в отношении близких лиц» из числа преступлений. Таким образом, побои, например, членов семьи будут отнесены к административным правонарушениям».

В качестве инициаторов законопроекта выступили депутаты Госдумы О. Баталина, О. Окунева и члены Совета Федерации Г. Карелова, З. Драгункина.

А спустя ещё некоторое время, 23 ноября, ярая сторонница «антисемейных» поправок сенатор Совета Федерации от Республики Крым, также изменила свою позицию на диаметрально противоположную [9].

Ранее Ковитиди голосовала за поправки и отстаивала их в Совете Федерации, и даже публично называла граждан России, выступивших против поправок, «мухами», которые «видят вверх ногами» [10]. Но тренд меняет направление, и из первых рядов тех, кто был «за» уголовную ответственность родителей за воспитание детей, Ковитиди переметнулась в первые ряды тех, кто «против».

Сбор подписей продолжается

Отмена поправок – ещё не победа, это лишь выигранный бой. Бой важный, отразивший наступление ювенального врага на российскую семью, но впереди длительная изнурительная борьба. Более 200 тысяч граждан России подписались не только под требованием об отмене поправок. Они подписались под требованием остановить внедрение ювенальных норм в российское законодательство. Об этом ещё раз было упомянуто в заявлении РВС от 26 ноября 2016 года [11]:

«Просто убрать слова о «близких лицах» из статьи 116 УК — это реализовать только одно требование родителей из тех, под которыми собрано уже более 200 тысяч подписей. Родители подписывались, в том числе, и под требованием сменить, наконец, вектор семейной политики и ее базовые установки, неизбежно приводящие к безумной попытке контроля за внутренней жизнью семей, вплоть до навязывания методов воспитания детей».

Заявление завершается словами:

«Родители и иные лица с их согласия вправе свободно выбирать меры воспитания детей, пока эти меры не наносят ущерба физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию. Этот принцип должен быть включен в Семейный кодекс и отражен в Общей части Уголовного кодекса. Соответствующие законодательные предложения нами разработаны и ждут субъектов права законодательной инициативы для их внесения в Думу. Если парламент не сможет провести этот принцип, то это будет свидетельствовать о кризисе системы представительной власти, и мы будем добиваться вынесения этого вопроса на референдум».

Если мы не добьемся такого изменения в семейной политике государства,  нам придётся собирать подписи против каждой очередной ювенальной диверсии. Задачи общества состоят не только в блокировании разного рода «идиотств» и «вредительств», но в предложении и в реализации близких ему принципов. Ювеналы говорят, мол, мы всегда против? Нет, мы точно знаем, чего хотим. И чем мощнее и одновременно тоньше и интеллектуальнее наша сплочённая активность, тем сильнее каждый думский /сенатский /административный флюгер захочет того, чего хотим мы (см. пример О. Ковитиди). И почему бы нам тогда не скорректировать их желания?

Источники:

1. http://ngorky.livejournal.com/54822.html

2.http://r-v-s.su/statia/net-zakonu-o-shlepkah-bolee-171-tysyachi-podpisey-peredali-v-priemnuyu-prezidenta-roditeli

3.http://r-v-s.su/statia/22-23-oktyabrya-goroda-rossii-vyhodyat-na-massovye-mitingi-i-pikety-protiv-zakona-o-shlepkah

4.http://r-v-s.su/statia/v-krasnoyarske-proshla-vtoraya-mezhregionalnaya-konferenciya-rvs-rossiyskiy-vzglyad-na

5. http://r-v-s.su/statia/rvs-protiv-yuvenalnoy-yusticii-12102016

6. http://ngorky.livejournal.com/53517.html

7. http://r-v-s.su/statia/yuvenalka-na-marshe-vragov-nado-znat-v-lico

8. http://www.duma.gov.ru/news/273/1777922/?sphrase_id=2428527

9. http://ngorky.livejournal.com/54704.html

10. http://ngorky.livejournal.com/52618.html

11. http://rossaprimavera.ru/article/zayavlenie-rvs

Tags: #323фз #Декриминализация побоев #Ювенальная юстицияРегион: Нижегородская область
Категории: РВС

Мария Мамиконян: Наше общество терроризируют неверными цифрами

вт, 06/12/2016 - 10:15

Российское общество заставляют поверить в то, что каждая российская семья является потенциальным насильником, заявила председатель РВС Мария Мамиконян 5 декабря в передаче «Время покажет».

На вопрос ведущего, являются ли случаи инфантицида в масштабах страны отдельными рецидивами, или уже сложилась порочная система, по которой следует бить в набат, председатель РВС ответила следующее: «Если вы посмотрите на реальную статистику, то вы поймете, что речь идет о неких отдельных исключительных случаях. <...>Это никак не система, но бесконечным повторением того, что у нас этого много и все больше, и больше якобы, нас заставляют поверить в то, что каждая российская семья — потенциальный насильник, что каждая российская мать может так поступить. Это неправда». «Наше общество терроризируют неверными цифрами», — подытожила свой ответ Мария Мамиконян.

Ранее 29 октября в Красноярске прошла межрегиональная конференция РВС «Российский взгляд на семейную политику». В фокусе внимания участников была тема «Семья и насилие. Мифы и реальные вызовы».

Во вступительном слове Мария Мамиконян заострила внимание на том, что наше общество атакуют ложными цифрами о насилии в семьях. В серии докладов была установлена официальная картина насилия, указаны субъекты и методы тысячекратных преувеличений его уровня, обсуждены нормальные, не полицейские методы работы по профилактике насилия и допустимые пределы вмешательства права в регулирование семейной сферы. Было показано, как под предлогом защиты ребенка от насилия происходит настоящее насилие над ребенком, обсуждены интересы, продвигающие такую стратегию.

Источник ИА Красная весна

http://rossaprimavera.ru/news/mariya-mamikonyan-nashe-obshchestvo-terroriziruyut-nevernymi-ciframi

Теги: бэбибоксыРегион: МоскваВидеоматериал?: 
Категории: РВС

Кто они?

пн, 05/12/2016 - 20:57

Памятник «Януш Корчак с детьми» в Иерусалиме

 

Я никогда не думала, что буду вспоминать пример Януша Корчака, ступившего в газовую камеру лагеря смерти Треблинка вместе со своими подопечными, в связи с событиями, происходящими в современном детском саду в столице России в 2016 году.

 

В августе 2016 года в ГБОУ Школа №1900 произошло возгорание электропроводки в помещении, сопряженном с физкультурным залом. До начала учебного года оставалось две недели. Две недели на то, чтобы устранить последствия происшедшего (три смежных помещения были в копоти и саже, испорчено оборудование, игрушки, пострадали документы, методическая литература, но главное в воздухе присутствовал стойкий запах гари).

 

Мне неизвестно, что и когда планировал директор школы Нестин С.А, чтобы все это устранить, я видела, как сотрудники, многие сотрудники, мыли, чистили, убирали, выносили предметы, оплавленные, испорченные гарью и копотью, пропитанные едким запахом. Надо сказать, что сразу во всем саду, где это было возможно, открыли окна и входные двери чтобы запах поскорее улетучился. Этот запах распространялся по всем этажам. Хорошо, что на время летних каникул в саду остается всего лишь несколько дежурных групп, в которые, при закрытых дверях, запах не проникал. Хорошо, что погода позволяла большую часть времени проводить на улице.

 

Несколько сотрудников, в том числе я, работали «на группе» это значит, осуществляли присмотр и уход за детьми, посещающими группы. Остальные сотрудники, вышедшие из отпуска, должны были заниматься другими видами работ. Обычно это подготовка группы к следующему учебному году (смена пособий, игр, развивающей среды соответственно возрасту детей, систематизация имеющихся материалов, методическая работа), помощники воспитателя осуществляют генеральную уборку всех помещений группы. Но не в этот раз. Произошел экстраординарный случай, несчастье, которое затронуло всех. С утра и до ночи, а потом еще и дома, сотрудники, не занятые «на группах», отмывали помещения и оборудование. Клеили новые обои, красили эти обои делали все возможное, все, на что способны, для того, чтобы привести детский сад в порядок.

 

Несмотря на то, что запах въедался в волосы, кожу, мешал дышать, вызывал слезотечение, головокружение, кашель, несмотря на то, что кому-то из них пришлось брать больничный, а кто-то стоически перенес эти испытания. Несмотря на то, что никто из руководства так и не оценил в материальном выражении их старания (во всяком случае, ни один из тех, кто ликвидировал последствия возгорания не упоминал со словами благодарности директору о том, чтобы им выплатили, например, премию – а впечатлениями о таких событиях педагоги, как правило, делятся между собой). Конечно, педагоги делали все это не за «копейку», не выгоды ради, а ради детей и сада, в котором работают. Это делает им честь. Но не делает чести руководителю, который пользуется трудом своих подчиненных, не считая нужным его поощрить и выразить благодарность (не было педсовета, на котором бы в присутствии всех педагогов сотрудникам, ценой утраты собственного здоровья устранявшим последствия пожара, вручали бы благодарность, не было, как я уже написала, материального поощрения). И кто бы что ни говорил сейчас, после данной публикации, дескать «мы планировали», «собирались, но не сразу» все это уже будет постфактум, и мы знаем, как оформляются у нас документы и планы «задним числом».

 

Тем временем наступил новый учебный год. В здании детского сада запах гари постепенно выветрился, но он остался в тех помещениях, которые были эпицентром возгорания, он остался в спортивном зале, поскольку зал сопряжен с одним из этих помещений. Запах остался и на оборудовании, с которым работают педагог и дети на занятиях физической культурой. Мне казалось, и я была в этом уверена до 20 октября 2016 года, что руководство убедилось в том, что этот запах безвреден для сотрудников и детей. Убедилось в том, что в воздухе отсутствуют вредные вещества, так называемые продукты горения, могущие нанести вред присутствующим, прежде чем разрешит проводить в этом зале на этом оборудовании занятия с детьми.

 

Логично, что директор образовательной организации, несущий в том числе и уголовную ответственность за жизнь и здоровье детей и подчиненных, должен убедиться в безопасности места, в котором занимаются дети физкультурой, в том, что рабочее место работника соответствует нормам безопасности труда. Оказывается, нет! Директор и заведующая решили поставить эксперимент над детьми. «Нам кажется, что в зале не пахнет. А если и пахнет, то не сильно». Подозреваю, что руководителям детского лагеря на Сямозере, да простят меня все те, кого затронула эта ужасная трагедия, я очень сочувствую этому горю, именно потому, что очень хочу, чтобы подобные страшные вещи не происходили нигде и никогда, я пишу это, я подозреваю, что тем руководителям тоже казалось что-то и они о чем-то думали или не думали. Но если от тебя зависят жизнь и здоровье детей, ты должен быть уверен. Разве не так?

 

Прежде чем пустить детей в зал, ты должен с помощью квалифицированной экспертизы убедиться, что там действительно не пахнет, а если пахнет, то концентрация не причиняет вреда здоровью. Но ни директор Нестин С.А., ни замдиректора Дмитриева С.В. не сделали этого.

 

Дети занимаются в зале. И воспитатели находятся вместе с детьми, но подобно мне, я думаю, убеждены в том, что запах гари, который они ощущают, безвреден. Ведь они тоже несут ответственность за жизнь и здоровье детей. И они доверяют своему руководству. Им и в голову не приходит, что может быть как-то по-другому. Но вот парадокс. Дмитриевой С.В. кажется, что в зале не пахнет, но она дает распоряжение организовывать сквозное проветривание и днем и ночью в спортивном зале. Не просто стандартные проветривания между занятиями в отсутствии детей, а именно постоянное проветривание с открытием всех дверей и окон. Для чего? Если не пахнет? Зачем вымораживать зал за ночь до такой степени, что приходящие утром на занятие дети дрожат от холода и потом болеют бронхитами, если «не пахнет»? Дмитриева С.В. запрещает педагогу физического воспитания проводить открытые занятия и подпускать родителей к залу. Зачем? Если там не пахнет, если скрывать нечего?

 

Причем здесь Януш Корчак?

 

Тогда, в 1942 году, нацисты предлагали ему свободу и жизнь за его заслуги, но он предпочел остаться педагогом до конца. Он шагнул в газовую камеру вместе с детьми, держа на руках самого слабого и измученного ребенка.

 

Сейчас, в 2016 году, педагоги толкают детей в зал, который, вероятно, является газовой камерой, заниматься физкультурой. Или директор и заведующая не педагоги? Тогда кто они?

Мухрякова Виктория

Tags: воспитание
Категории: РВС

Ювенальный суд - самый антигуманный суд в мире?

пн, 05/12/2016 - 16:17

Ювенальный суд — он защищает права ребенка. Какого ребенка? Абстрактного. Конкретный ребенок суд совершенно не интересует. О родителях и говорить нечего, они еще на доследственной проверке теряют все права гражданина и фактически лишаются родительских прав во внесудебном порядке.

 

При этом такой суд не может обойтись без нарушений. Ведь не просто взять и осудить родителей. Они же добропорядочные граждане, которые, как назло, прекрасно характеризуются по месту работы и проживания, а также со стороны всех знакомых и родных.

 

Итак, какие же нарушения допустил ювенальный суд в деле Естехиной?

 

Во-первых, суд не счел нужным установить сам факт правонарушения, так как отказал в экспертизе. Экспертизу не провел и дознаватель. Всех устроили слова ребенка, что мама 2 (два) раза ударила девочку кулаком по голове, отчего образовался синяк. Причем никаких доказательств того, что девочка это действительно говорила, в деле нет. Нет ни видео, ни аудиозаписей допроса ребенка.

 

Кстати, это второе нарушение, а именно: статья 191 часть 5 УПК РФ гласит, что при допросе несовершеннолетнего в обязательном порядке должна проводиться видеосъемка. Либо должен быть отказ ребенка (или его законного представителя) от видеозаписи. Ни видеосъемки, ни отказа от нее в деле нет. А значит, допрос девочки должен быть признан недопустимым доказательством и исключен из рассмотрения! Причем этот допрос — единственное доказательство, на котором суд строил свои доводы.

 

Но помимо нарушения статьи 191 ч. 5 нарушена и еще одна норма закона: статья 190 часть 2, в соответствии с которой протокол допроса должен представлять собой вопросы и ответы в той последовательности, в какой они производились. Однако протокол допроса представляет собой единый текст, практически слово в слово и даже до запятой повторяющий опрос, который был сделан до открытия уголовного дела (11.11.2015).

 

По обоим этим нарушениям в ходе суда были поданы ходатайства, однако суд не счел нужным исключать допрос как недопустимое доказательство и не исключил его! Значит, теперь уже судья нарушил статью 75 УПК РФ «О недопустимых доказательствах», ведь в соответствии с этой статьей судья был обязан исключить допрос от 19.11.2015 г. как недопустимое доказательство, раз оно получено с нарушением требований УПК. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения!

 

Следующее нарушение связано с помещением девочки в социально-реабилитационный центр.

 

Это произошло 15 октября 2015 года. Все показания свидетелей противоречат друг другу. Но если выстроить последовательную картину произошедшего, то станет ясно, что всё изъятие и фактически осуждение Кристины Естехиной организовал соцпедагог Сокиркин В.В., который уже в 11.30-12.00 позвонил отцу Саши Табачной, Юрию Павловичу, в Ставрополь и сказал, что его жена избивает дочь (!) и что на нее будет заведено уголовное дело. Далее бывшая сотрудница Сокиркина по его прежней работе — капитан ПДН Хмель Е.Н. сообщила Кристине, когда она пришла в школу, что посадит ее.

 

И всё это уже 15 октября 2015 года. Зачем суд? Зачем вообще что-то доказывать? Всё уже было решено сразу этими двумя собратьями по ПДН (Сокиркин — бывший начальник отдела ПДН, в котором трудилась и трудится по сей день Хмель Е.Н.).

 

На допросе Хмель Е.Н. указала, что не имела права забирать девочку у матери, но сделала это, так как мать в категорической форме отказалась забрать дочку домой. Это утверждение полностью опровергают слова Сокиркина, который на суде сказал, что Естехина не давала ему увезти девочку в центр, бросаясь на капот его машины. И добавил «истеричка». Кстати, Сокиркин уже 15 октября решил, что Кристине нужно в психушку, а впоследствии доблестные работники МВД организовали это, поместив Кристину в психиатрический диспансер на стационарную судмедэкспертизу.

 

Несчастная женщина целый месяц просидела в психбольнице под непрерывным 24-часовым наблюдением. Врачи признали ее психически здоровой, психзаболеваний у Естехиной нет и не было! Откуда же тогда в деле появилась справка о шизофрении, которая попала к уполномоченной по правам ребенка Зыковой Н.А.? Видимо, тульскую УПР кому-то очень нужно было убедить в ненормальности Кристины? Кому-то нужно было, чтобы все отвернулись от нее и не помогали ей, считая ее психбольной? Даже липовую справку состряпали?

 

В деле также оказалось огромное количество якобы показаний ребенка о непрерывных избиениях и издевательствах со стороны матери. Эти избиения полностью опровергли бывший и нынешний муж Кристины, а также соседи, сослуживцы, друзья и знакомые семьи. Но свою роль они сыграли. Общественность отворачивается от Кристины, говоря «нет дыма без огня». Судья все эти сведения долго и упорно зачитывала, а затем сказала, что всё это не доказано, и суд это исключает. Но зачем было весь этот огород городить? Видимо, затем, чтобы дело выглядело посолиднее, ведь как-то не комильфо целый год разбираться с 1 (одним) синяком (и трижды наказать за это невиновного человека, о чем будет сказано ниже).

 

Возвращаясь к помещению Саши Табачной в социально-реабилитационный центр, нужно сказать, что опека полностью открестилась от этого, заявив, что решение об отобрании ребенка не принималось и соответствующее распоряжение не издавалось.

 

На каком же основании ребенок провел 3,5 месяца в детдоме? ПДН ссылается на отказ, написанный матерью. Отказ выглядит так:


Кому этот «документ» адресован? Что в нем говорится? Кто-нибудь понимает?

Можно ли на основании такого документа изъять у матери, не лишенной родительских прав, ребенка?

 

Этот вопрос надо задать в управление МВД Тулы, особенно теперь, когда опека отказалась взять на себя ответственность за изъятие девочки.

 

Ну и, видимо, чтобы изъятие ребенка выглядело красиво и убедительно, в деле появилось поддельное объяснение Кристины, которого она не давала. На этом объяснении красуется поддельная подпись Кристины, которую она не ставила. Именно этот документ, по-видимому, и лег в основу изъятия ребенка.

 

Ходатайство по данному документу дважды подавали в суд. Первый раз суд его отклонил на том основании «что вы же собственноручно написали отказ» (хотя в деле две, а не одна бумага на эту тему, но судья и прокурор не сочли нужным это перепроверить). Второй раз судья отклонила ходатайство на том основании, что нумерация страниц в документе не та, что в деле. Оказывается, дело было перепрошито после ознакомления с ним подсудимой. И, соответственно, страницы были перенумерованы. Ну и что? Какая разница, ведь по закону нумерация ставится простым карандашом, перепрошивай сколько хочешь. Можно и изменять дело сколько угодно раз, почему нет? Это не запрещено законом почему-то.

 

В итоге ходатайство так и не было принято, потому что прокурор опять пробубнил «вы же сами писали» вместо того, чтобы проверить и убедиться, что в деле два документа, а не один.

 

Как бы то ни было, но уже 2 ноября 2015 года, посоветовавшись с юристом, Кристина написала отказ от отказа, чтобы ей вернули дочь.

Но не могли же работники СРЦ и их кураторы из ПДН взять и просто так отпустить девочку? Ведь из нее еще не выбили подпись под заранее написанным некими литераторами из ПДН текста об огромных маминых преступлениях! Поэтому девочку, несмотря ни на что, продолжали удерживать в СРЦ, хотя уже вообще никаких законных оснований для этого не было.

 

И одновременно усилили давление на ребенка, заставляя ее оговорить мать. Уже 8 ноября девочка заболела — у нее открылся гастрит, она не могла есть. Болел живот, мучила рвота.

 

Папа посоветовал ей всё подписывать, не отказываться, главное — сберечь здоровье. Вот вытащим тебя оттуда, тогда всё расскажешь как было, а пока подписывай, — сказал папа дочке. Мама его в этом поддержала. И вот свершилось, 11.11.2015 Саша поставила свою подпись под протоколом опроса. На основании которого 13.11.2015 г. было заведено уголовное дело.

 

Родители, знайте. Что если у вас случится что-то подобное, то ваш ребенок должен продержаться ровно 30 дней и не ставить свою подпись под тем художественным произведением, которое его будут уговаривать подписать. Именно такой срок у доследственной проверки. Если за это время потерпевший не подтвердит факт правонарушения против него, то уголовное дело не будет заведено. Саша сломалась на 27-й день.

 

Почему я говорю о художественном произведении? Потому что соцпедагог Сокиркин знал обо всех адресах предыдущего проживания девочки, о том, где работали папа и мама, так как за несколько дней до происшествия с синяком вызывал Сашу в кабинет психолога, где они с психологом ее опрашивали и строго-настрого запрещали рассказывать об этом маме. Причем вызывали неоднократно, Саша говорит, что раза три вызывали, и она беседовала с Сокиркиным и психологом. А ведь судью убедили «опросы» и «допросы» Саши именно тем, что в школе якобы никто не мог знать про ее предыдущие адреса проживания и разные факты из жизни...

 

По поводу допроса 19.11.2015 г. Помимо того, что он является недопустимым доказательством, так как получен с нарушением двух статей УПК, суду были предоставлены доказательства того, что этого допроса попросту не было. А именно: в школе, где училась на тот момент девочка, ей выдали справку, что она находилась в этот день на занятиях с 8.00 до 14.10, в то время как допрос якобы проводился с 12.45 до 14.00. Но судья нашла выход из этой неудобной ситуации: она сказала, что девочка была на уроках, находясь в СРЦ! То есть школа и СРЦ находятся в одном здании! На самом деле это разные здания, у СРЦ адрес ул. Седова, 31 г, у школы — ул. Седова, 35 в.


 

Ну какая разница? Подумаешь, это несущественно, и вполне можно сказать, что раз дома рядом, значит, это один и тот же дом. Это утверждение не требует доказательств, ясное дело.

 

Но и это еще не всё. В самом СРЦ выдали копию журнала посещений, в котором отмечаются все приходящие в центр посторонние люди. Так вот, ни представитель опеки, ни дознаватель в этот день в журнале посещений не отмечены. Что сказали на это прокурор и судья? Что поскольку мы верим представителю опеки, поставившему свою подпись под протоколом допроса, значит, допрос был. Ведь представитель опеки не врет, это утверждение также не подвергается сомнению.

 

Однако выступающая на суде психолог СРЦ, которая также поставила свою подпись под протоколом 19.11.2015, не вспомнила сидящую рядом с ней представительницу опеки, с которой якобы вместе была на допросе 19.11.2015, хотя ее прямо об этом спрашивали «не узнаете ли вы кого-нибудь здесь, в зале?» Кроме того, она заявила, что допрос 19.11.2015 проводила капитан ПДН Хмель Е.Н., однако Хмель не дознаватель, она не имела права проводить допрос в рамках уголовного дела. Она проводила не допрос, а ОПРОС, тот самый, под которым вынудили подписаться Сашу Табачную на 27-й день ее пребывания в СРЦ. Именно этот опрос и помнит психолог центра Чухрова. Но вот представителя опеки, кстати, законного представителя несовершеннолетней потерпевшей, Бахвалову Е.А, она не помнит, хотя та расписалась и под опросом 11.11.2015 г, о котором вспомнила психолог Чухрова. Вывод: Бахваловой Е.А. не было ни на допросе, ни на опросе Саши Табачной.

 

Можно ли было проводить допрос и опрос в отсутствие законного представителя? Вопрос риторический, так как суд такие мелочи не волнуют, ведь уже 15.10.2015 г. было решено, кто и за что нужно осудить, всё остальное — просто легализация решения внесудебного органа.

 

Не только психолог Чухрова, но и сама Саша Табачная не помнит своего законного представителя из опеки, о чем она написала в своем ходатайстве в суд.


В этом ходатайстве Саше Табачной также было отказано на том основании, что Бахвалова вне подозрений.

 

Кстати, Саше отказали и в ее просьбе проводить допрос на суде без Бахваловой и Чухровой. Судья сказала «закон суров, но это закон». Какой такой закон гласит, что допрос потерпевшего должен проводиться свидетелями обвинения, непонятно. Или есть такой закон? Хотелось бы на него посмотреть.

 

Но почему законным представителем девочки является чужая тетя из опеки, которую ребенок боится? Потому что мама — подсудимая, а папа встал на сторону жены, так как дочка, выйдя из СРЦ, ему рассказала, что мама ее не била. Папе отдали девочку только после того как он подписал бумагу, что не будет допускать общения мамы с дочкой. Хотя опека утверждает, что никаких ограничений в общении мамы и дочки с их стороны не было…

 

Как ни крути, получается, что изначально всё наказание без преступления было организовано бывшими и нынешними работниками ПДН, которых поддержали дознаватель Горшкова Н.В., работники СРЦ, которые удерживали там девочку, идя на поводу всё того же ПДН, и мировой судья Ренгач О.В., а также опека, ведь именно опека играла роль законного представителя Саши на суде. Именно представитель опеки высказался против экспертизы, которая помогла бы понять, откуда же взялся синяк на лбу девочки.

 

И в заключение — о трех наказаниях, которым подвергли невиновную Кристину Естехину:

 

1) отобрание ребенка;

2) месяц в психбольнице;

3) 30 тысяч штрафа.

 

Да, девочка пишет во все инстанции просьбу, чтобы услышали ее слова о том, что это не мама, а младший братишка поставил ей синяк. Кто услышит голос Саши Табачной? Кто защитит права ребенка?

   

Всё вышеописанное дает представление о том, что ожидает родителей, которых угораздит, как Кристину Естехину, попасть в жернова этой системы. Но теперь, после 3 июля 2016 года, попавший в эти жернова родитель 30 тысячами штрафа уже не отделается. Ему грозит срок до 2-х лет. А детям — остаток детства провести в детдоме или чужой «семье». Нужно понимать, что обвинение родителю выносится сразу, а так называемое следствие и так называемый суд — это лишь видимость правосудия, оформление внесудебного (вместосудебного) решения с помощью межведомственного взаимодействия. Если кто-то сомневается — перечитайте еще раз всё написанное о суде над Кристиной Естехиной.

 

Юлия Гончарова, РВС.

Tags: Декриминализация побоевЮвенальная юстиция323ФЗКатегория: Защита семейРегион: Тульская область
Категории: РВС

29 ноября: смена вектора в бэби-боксной истории

пн, 05/12/2016 - 13:28

29 ноября Комитетом по вопросам семьи, женщин и детей Государственной Думы VII созыва был организован круглый стол под названием «Реализация системы мер по профилактике отказов от новорожденных детей и сопровождению беременных женщин, находящихся в трудной жизненной ситуации (на основе анализа лучших практик субъектов Российской Федерации)».

Именно на этом мероприятии произошла очередная схватка по поводу бэби-боксов. Председатель Комитета Плетнева Тамара Васильевна устроила обсуждение таким образом, чтобы могли высказаться все стороны, а докладчиков записалось много. Она же следила за регламентом и, даже если кому-то и сочувствовала, но все же говорить более 5 минут не давала. За такую позицию большое ей спасибо. Также спасибо организаторам круглого стола за взвешенный пост-релиз, в котором отражены обе позиции по вопросу о бэби-боксах.

Если смотреть по числу выступлений, то прямых высказываний «за» и «против» бэби-боксов было поровну. Были также высказывания типа «и нашим и вашим». Но почти половина выступающих вообще не касалась темы бэби-боксов. Эти специалисты из регионов России, как и заявлено в названии мероприятия, рассказывали о своем опыте по профилактике отказов от новорожденных детей. Собственно, этот вопрос и являлся общим. Что сторонники бэби-боксов не отрицают важность профилактики отказов (как они могут?), что противники бэби-боксов хором говорят о необходимости усиления работы по профилактике вместо установки ящиков.

Плетнева Т.В. в установочной речи сказала, что у Комитета нет общего мнения по поводу бэби-боксов, потому-то и решили собрать специалистов из регионов, чтобы послушать, что они скажут. По результатам круглого стола можно сказать, что хоть в Комитете мнения и разделились, но не на равные части. Бэби-боксы лоббируют всего три члена Комитета из тех, кто был на круглом столе: зам. пред. Вторыгина Елена Андреевна, зам. пред. Пушкина Оксана Викторовна и член Комитета Воронина Татьяна Евгеньевна. Остальные присутствующие были против: председатель Плетнева Тамара Васильевна, зам. пред. Окунева Ольга Владимировна (автор второго законопроекта против «закона о шлепках»), Епифанова Ольга Николаевна, Кувычко Анна Александровна, Миронова Валентина Михайловна, Юмашева Инга Альбертовна. То есть «за» трое, а «против» шестеро. Более того, сам круглый стол начался с докладов, в которых ясно прозвучала позиция «против».

Этот перевес можно было почувствовать по накалу, который создавали сторонники боксов.

Елену Афанасьеву пришлось урезонивать Тамаре Васильевне неоднократно. В конце обсуждения Елена Афанасьева так и заявила, что за два года ей с этими бэби-боксами уже все нервы вымотали.

Общественный деятеля Николая Мишустина Плетневой тоже пришлось одернуть, после чего он на своей странице в соцсети ВКонтакте заявил, что это он не дал разругаться Тамаре Васильевне с Людмилой Николаевной Виноградовой. Это, видимо, какое-то особое состояние сознания, при котором можно серьезно предполагать, что практически бессменный депутат Госдумы Плетнева Т.В. не справится с ситуацией, а член Общественной палаты РФ и судья в отставке Виноградова Л.Н. способна с нею серьезно разругаться.

Оксана Пушкина выждала момент и глубокомысленно заявила, что боксы конечно же нужны во время экономического кризиса, потому что «люди, когда негде работать и не на что жить, тянутся друг к другу, они занимаются любовью, от любви получаются дети». Ну а собирать «получившихся» детей  необходимо с помощью бэби-боксов, потому что эти «людишки» ведь иначе детей будут убивать. Высказывания же «против» бэби-боксов просто укладывали Пушкину на стол.

В целом накаляли ситуацию именно сторонники бэби-боксов, видимо, чувствуя, что узаконить боксы не удастся.

Но не будем торжествовать раньше времени. После мероприятия и у противников боксов нет ощущения, что законопроект по их запрету будет продвинут.          

Такая мысль появилась из-за смены позиции у двух руководительниц благотворительных фондов: директора Благотворительного фонда профилактики социального сиротства Александры Маровой и президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елены Альшанской. Если раньше они открыто и яростно высказывались против бэби-боксов, то теперь, хотя лично они позицию и не сменили (активно перемигивались через стол при особенно вопиющем вранье сторонников бэби-боксов), в своей речи они явно против них не высказывались. А. Марова вообще боксы в докладе не упомянула. Е. Альшанская поступила еще более странно: сказала, что хотя сама и против бэби-боксов, но предлагает оставить всё как есть — не разрешать и не запрещать.

Ощущение, что все хотят оставить «всё как есть», усилилось 1 декабря, когда были опубликованы статьи от автора «закона о шлепках» Павла Крашенинникова и министра здравоохранения Вероники Скворцовой.

Ювенальный законотворец Павел Крашенинников говорит о бэби-боксах следующее:

«Вряд ли нужно активно поддерживать позицию российских инициаторов введения бэби-боксов, конечно же, оставление новорожденного в бэби-боксе является нарушением принципа семейного воспитания, скорее можно говорить о сохранении жизни новорожденного человека».

То есть инициаторов боксов активно как бы не поддерживает, но все же повторяет мантру о спасении младенцев через ящики. То есть опять-таки «оставьте всё как есть».

Вероника Скворцова заявила: «Единицы буквально те, кто воспользовался этой придумкой, бэби-боксами, поэтому сама проблема она не стоит того, чтобы ее всем миром вот так обсуждать. Проблема не в этом. Проблема в том, чтобы женщины не шли на аборты и не отказывались от своих детей в родильных домах. А у нас здесь очень хорошая динамика за последние годы».

В общем-то, все верно. Абортов и официальных отказников гораздо больше, чем отказников,  прошедших через бэби-боксы. Опять та же позиция «оставьте все как есть».

Безусловно, что отказ от узаконивания бэби-боксов (а похоже, что к этому все идет)  — это победа тех, кто боролся против этой напасти. В первую очередь это победа РВС.

Но вот вектор на оставление боксов в серой зоне – это неприятно и нехорошо. Именно такая практика распространила бэби-боксы в законопослушной Германии. Узаконивать там ящики никто не даст, так как по немецким законам ребенок имеет право знать свое происхождение. Но и запретить их там не могут по разным причинам: лоббисты сильны и заинтересованы в неучтенных детях, а немецкое общество уже привыкло к мысли, что оно спасает детей ящиками. К этой самой мысли уже два года приучают наше общество, хотя немецкие исследования давно показали, что ящики работают на другую категорию женщин —тех, которые детей не убивают.

То есть, несмотря на промежуточную победу, война продолжается. И оглядываясь на год назад, когда авторы РВС только начали писать статьи против бэби-боксов, а оппонентами была задействована вся машина российских СМИ, становится ясно, что главное — не бояться и работать. Правда — на нашей стороне, а значит, мы победим.

Анастасия Большакова, РВС

Tags: Бэбибокс
Категории: РВС

Когда-то у детей были законные обязанности

вс, 04/12/2016 - 19:39

То есть какие-то права тоже были, но структурно выделялись в Своде законов Российской империи как раз обязанности. Сразу после обязанностей родителей

Привожу отделение Свода "О власти родительской в личных отношениях", с окружающей структурой текста. Цветом выделяю слова, которые были только в издании 1857 года или только в издании 1906-го. Обязанности детей - статья 177.

СВОДЪ ЗАКОНОВЪ РОССIЙСКОЙ ИМПЕРІИ.
Томь десятый.
Часть I. Законы гражданскіе.

СВОДЪ ЗАКОНОВЪ ГРАЖДАНСКИХЪ.
Книга первая. О правахъ и обязанностяхъ семѣйственныхъ.

Раздѣлъ первый. О союзѣ брачномъ.

Раздѣлъ второй. О союзѣ родителей и дѣтей, и союзѣ родственномъ.

Глава первая. О дѣтяхъ законныхъ, незаконныхъ и усыновленныхъ.

Глава вторая. О власти родительской.

Отдѣленіе первое. О власти родительской въ личньіхъ отношеніяхъ.

I. Права родителей

164. Власть родительская простирается на дѣтей обоего пола и всякаго возраста, съ различіемъ и въ предѣлахъ, законами для сего постановленныхъ.

165. Родители, для исправленія дѣтей строптивыхъ и неповинующихся, имѣютъ нраво употреблять домашнія исправительныя мѣры. Въ случаѣ же безуспѣшностн сихъ средствъ, родителн властны:
     1. Дѣтей обоего пола, не состоящихъ въ государственной службѣ, за упорное неповиновеніе родительскоіі власти, развратную жнзнь и другіе явные пороки, отдавать въ смирительные домы, заключать в тюрьму, по правиламъ, постановленнымъ въ статьѣ 2164 1592Уложенія о Наказаніяхъ (изд. 1885 г.). [1775, 1787, 1820, 1845, 1835]
     2. Приносить на нихъ жалобы въ Совѣстныхъ Судахъ в судебныя установления. [1820, 1826, 1827, 1829, 1864] <...>

168. Въ личныхъ обидахъ или оскорбленіяхъ отъ дѣтей на родителей не пріемлется никакого иска, ни гражданскимъ, ни уголовнымъ порядкомъ. Но правило сіе не распространяется на тѣ сдучаи, когда родители, въ отношеніи къ лицу дѣтей своихъ, покушаются на такія дѣянія, которыя по общимъ законамъ подлежатъ наказанію уголовному; въ сихъ случаяхъ, мѣстныя начальства, доставляя нужную защиту притѣсняемымъ, дѣйствуютъ в изследованiи дѣла и въ преданiи виновныхъ суду по общимъ уголовнымъ законамъ. [1838, 1846]

169. Родители не могутъ принуждать своихъ дѣтей къ совершенію дѣяній протнвозаконныхъ или къ соучастію въ оныхъ [1649, 1669]; дѣти освобождаются въ семъ случаѣ отъ обязанности повиноваться имъ противъ своей совѣсти, особливо въ томъ, что требуетъ собственнаго ихъ разсужденія и воли. [1772]

170. Родители не имѣютъ права на жизнь дѣтей, и за убiйство ихъ судятся и наказываются по уголовньмъ законамъ. [1649, 1716, 1845]

171. Родители не имѣютъ права укрѣплять кому либо своихъ дѣтей. [Отменена 19.02.1861.]

II. Обязанности родителей.

172. Родители обязаны давать несовершеннолѣтнимъ дѣтямъ пропитаніе, одежду и воспитаніе, доброе и честное, по своему состоянію. [1679, 1712, 1714, 1782]

173. Они Родители должны обращать все свое вниманіе на нравственное образованіе своихъ дѣтей и стараться домашнимъ воспитанiемъ приготовить нравы ихъ и содѣйствовать видамъ правительства [1826]. Впрочемъ, родителямъ предоставляется на волю воспитывать дѣтей своихъ дóма, или отдавать ихъ въ общественныя заведенія, отъ правительства или частныхъ лицъ учрежденныя. Но какъ въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ дѣти должны быть воспитываемы отъ десяти до восемнадцати лѣтъ внутри Россіи. [1714, 1715, 1716, 1721, 1747,  1755, 1762, 1764, 1765, 1766, 1775, 1831, 1881]

174. По достиженіи дѣтьми надлежащаго возраста, родители пекутся о опредѣленіи сыновей въ службу или въ промысель, соотвѣтственно ихъ состоянію, и объ отдачѣ дочерей въ замужество.

175. Въ случаѣ личной обиды, несовершеннолетнимъ дѣтямъ нанесенной, родители имѣютъ право вступаться за нихъ и производить искъ узаконеннымъ порядкомъ. [1787, 1864]. <...>

III. Обязанности дѣтей.

177. Дѣти должны оказывать родителямъ чистосердечное почтеніе, послушаніе, покорность и любовь; служить имъ на самомъ дѣлѣ, отзываться объ нихъ съ почтеніемъ, и сносить родительскія увѣщанія и исправленiя терпѣливо и безъ ропота. Почтеніе дѣтей къ памяти родителей должно продолжаться и по кончинѣ родителей. [1649, 1782]

IV. Прекращеніе личной родительской власти.

178. Личная родительская власть прекращается единственно смертію естественною, или лишеніемъ всѣхъ правъ состоянія, когда въ послѣднемъ случаѣ дѣти не послѣдуютъ въ ссылку за своими родителямн. [1720, 1753. 1766, 1782, 1802, 1823, 1824, 1845]

179. Личная родительская власть не прекращается, но ограничивается:
     1) Поступленіемъ дѣтей въ общественное училище, начальство коего заступаетъ тогда по ихъ воспитанію мѣсто родителей. [1804]
     2) Опредѣленіемъ дѣтей въ службу, когда, вступая въ новыя отношенія и получая чрезъ то новыя обязанности, они не могутъ уже оставаться въ прежней непосредственной отъ родителей зависимости. [1808, 1810, 1816]
     3) Вступленіемъ дочерей въ замужество, поелику одно лице двумъ неограниченнымъ властямъ, каковы родительская и супружняя, совершенно удовлетворить не въ состояніи, и дочь, оставившая домъ свой и прилѣпившаяся къ мужу, не можетъ быть подвержена повиновенiю родителей въ такой же мѣрѣ, какъ другія, находящіяся при нихъ дѣти. [1802, 1809]

Отдѣленіе второе. О власти родительской по имуществу.

Глава третiя. О союзѣ родственномъ.

Раздѣлъ третій. О опекѣ и попечительствѣ въ порядкѣ семейственномъ.

Александр Коваленин, РВС

Tags: воспитание
Категории: РВС

Минздрав считает, что беби-бокс опасен

вс, 04/12/2016 - 16:03

Сегодня министр здравоохранения В. Скворцова еще раз высказалась против беби-боксов — устройств для анонимного подкидывания детей.

Она считает проблемы абортов и отказов женщин от своих детей более насущными. Также показала свою эффективность за последние годы работа по психологическому и социальному сопровождению будущих матерей. Вероника Скворцова отметила, что 60% женщин, ранее решивших сделать аборт, изменили свое решение после бесед с психологом. А количество отказов от новорожденных сократилось более чем на треть. Это реально спасенные жизни тысяч детей. И государство должно продолжить работу в этом направлении.

А беби-бокс Скворцова считает сомнительным проектом, который «не стоит того, чтобы его всем миром обсуждать». Она считает, что ящик не только не спасает, а он вреден для ребенка: «Есть международные исследования по поводу бэби-боксов, которые свидетельствуют о том, что нахождение в ББ – это очень большой стресс для ребенка, который потом иногда приводит к различным функциональным нарушениям», — заявила министр.

В конце сентября этого года, когда обсуждался законопроект сенатора Е. Мизулиной о запрете беби-боксов, она также высказывалась в поддержку запрета ящиков для подкидывания. «Так вот, негативы и риски перевешивают позитивы», — объясняла она свою поддержку закона против боксов.

Много вопросов у Минздрава и к самому устройству, к его техническим характеристикам. Устройство не проходило сертификацию на предмет соблюдения санитарных норм и норм безопасности. «Беби-боксы — это несертифицированное оборудование, у него не подтверждена безопасность — мы не имеем сертификата безопасности, потому что для этого нужно, чтобы фирма-производитель об этом заявила и представила, на сегодняшний день нет таких прецедентов от фирм-производителей», — озвучил претензии Минздрава Олег Филиппов, заместитель директора Департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения.

В условиях повышенной террористической опасности анонимные устройства могут стать причиной угрожающих ситуаций, которые трудно отследить и предотвратить, добавил чиновник.

Врачи не поддерживают боксы, против родительские организации, мусульманское и православное духовенство, уполномоченные по правам детей, специалисты из органов опеки и педагоги — все они считают эти устройства не только вредными, но даже опасными.  Однако беби-боксы продолжают работать и на них продолжает выделяться финансирование. И несмотря на мнение специалистов, кто-то по-прежнему продолжает вводить людей в заблуждение мемом «беби-бокс спасает».

Сегодня, 3 декабря, в своем ежегодном послании В. Путин сказал хорошие слова о том, что вопросы, касающиеся социальных и общественных проблем, не должны решаться кулуарно и власть должна прислушиваться к мнению народа. Пора уже этой власти начать исправлять допущенные ошибки — закрыть беби-боксы, пока на учреждения здравоохранения, в которых установлены ящики, уже в законодательном порядке не наложили огромных штрафов. Думаю, лишних денег у них нет.

 

Татьяна Нечаева, РВС.

Tags: БэбибоксРегион: Москва
Категории: РВС

Саратовские родители осудили лицемерие и PR Единой России на «законе о шлепках»

вс, 04/12/2016 - 12:34

Саратовские родители собрались обсудить ответ власти на просьбу об искоренении ювенальных технологий из российского законодательства и потребовать личного приема их представителей Президентом РФ.

«Мы не просили, чтобы представители «Единой России» объявляли наши 2 765 (203 844 по РФ) подписей своим мониторингом. Мы не просили их устраивать собственную PR-компанию на отмене поправок в закон, который они же внесли и утвердили. К тому же просьба о личной встрече представителей родителей с президентом осталась без внимания, поэтому мы настаиваем на ее необходимости. Попытки извратить справедливый общественный протест и внести новые ювенальные законопроекты продолжаются», — заявили на собрании.

 

Напомним, еще 14 июля 2016 года руководитель фракции «Единой России» в Госдуме Владимир Васильев, пообещал провести мониторинг принятого законодательства совместно с общественными организациями и экспертами и доложить о результатах президенту. Инициатива родилась в ответ на переданные в Приемную Президента РФ 10 844 подписи против принятого «закона о шлепках». Результаты мониторинга публично не были оглашены, о докладе президенту также ничего не сообщалось.

Спустя пять месяцев и после передачи в Приемную Президента еще более 171 тыс. подписей за отмену поправок, утвержденных «Единой Россией», 7 ноября Владимир Васильев заявил:

«Люди задавались вопросами. Они касались и закона, и всех решений. Какими бы они правильными и просчитанным не были, но если большая часть населения не понимает и не поддерживает их, то есть над чем задуматься. Поэтому после обсуждений, после консультаций мы приняли решение подготовить поправки в федеральный закон, которые сбалансируют, гармонизируют отношения в обществе».

«Мы будем просить все фракции принять активное участие в этом процессе, привлечем общественные организации, прессу и тех, кто от души занимается вопросами детства и материнства, мы все это попробуем использовать, и тогда уже подготовим законопроект, который снимет груз ошибок и сделает его отвечающим и норме закона, и пониманию общества», — заключил Васильев.

В это же время председатель комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников, который в июне 2016 года внес поправки, которые и сформировали «закон о шлепках», заявил, что решение о внесении поправок и соответствующем обсуждении было принято после мониторинга и анализа законодательства.

«Мы провели мониторинг 116 статьи УК РФ, мониторинг позволяет нам делать выводы и вносить поправки. Резонанс, вы знаете, особенно по насилию среди близких людей, достаточно большой, тут были намеки на ювенальные подходы. Мы, конечно, эту ювенальную юстицию категорически отвергаем как в Уголовном кодексе, так и в других законах, поэтому мы сейчас возвращаемся к этой теме, анализируем и будем предлагать те или иные варианты решения этого вопроса», — сказал он.

14 ноября депутат Госдумы от «Единой России» Ольга Баталина заявила:

«У людей вызывало объективное недоумение, почему конфликты внутри семьи, нанесение побоев в отношении родственников являются преступлением, а такие же действия, совершенные на улице, — административным правонарушением, — отметила Баталина. — Наш законопроект предлагает эту коллизию устранить».

Стоит напомнить, что такой законопроект уже был разработан и внесен на рассмотрение ГД еще в июле 2016 года сенатором Еленой Мизулиной.

Ее остались в стороне и другие представители власти, кардинально поменявшие свою позицию. Так, в инициаторах «нового» законопроекта значится сенатор от Саратовской области Людмила Бокова.

 

В июне сенатор Бокова голосовала ЗА "закон о шлепках», несмотря на предупреждение общественности.

И даже после длительных разъяснений не торопилась менять свою позицию.

Прозрение наступило лишь тогда, когда массовый протест граждан докатился до приемной президента России.

 

Березин Александ, РВС.

Tags: Ювенальная юстицияДекриминализация побоев323ФЗРегион: Саратовская область
Категории: РВС

Чечня отказывается от торговли алкоголем

сб, 03/12/2016 - 21:31

Большинство предпринимателей Чечни решили прекратить торговлю алкоголем, 30 ноября со ссылкой на директора департамента Чечни Магомеда Мустафинова сообщает ТАСС.

Несколько дней назад на въезде в Грозный произошла авария, в которой погибли семь человек. Среди них оказались две девочки-подростка. Один из водителей, виновных в аварии, был пьян.

В результате этой трагедии предприниматели, обладающие лицензией на торговлю алкоголем, письменно от нее отказались. Из 16 таких бизнесменов убрать алкоголь со своих прилавков решили 14. Таким образом бизнесмены откликнулись на призыв спикера парламента республики Магомеда Даудова, который сообщил, что инициатива Рамзана Кадырова 2009 года об ограничении торговли спиртным принесла положительные результаты. По словам спикера, Чечню уже называют самым трезвым регионом России.

Торговлю спиртным на территории Чечни продолжат только крупные сетевые магазины, которые работают по всей России.

 

Теги: Социальная войнаалкогольновостиВидеоматериал?: 
Категории: РВС

О «ЮЮ», парламентских слушаниях и позиции РВС – 2

сб, 03/12/2016 - 21:00

В предыдущей статье были контурно очерчены интересы, которые двигают современную семейную политику. Ведущими являются интересы двух рынков – рынка содержания детей и рынка сопровождения семьи. Интересы «отбирателей» и «сопроводителей».

«Интересы опеки» * Стратегический тупик * Весенний законопроект * Позиция ведомств * Проект Минобрнауки vs Проект РВС * Атака на «полицейский закон» * Работать на понимание

Опека выступает как официальный регулятор первого рынка, и в этом качестве объективно заинтересована как можно раньше начинать «работу с семьёй». Для этого ей нужны функции, которые сегодня принадлежат правоохранительной системе в лице подразделений по делам несовершеннолетних МВД. То есть функции профилактики, причём в сильно расширенном смысле слова - теперь уже профилактики не противоправного, антиобщественного поведения, а профилактики «неблагополучия».

Становление «ювенальной юстиции» западного образца и состоит в сосредоточении всех функций по работе с детьми в руках службы, которая занимается частным устройством сирот, и подчинении ей в рамках «межведомственного взаимодействия» всех других структур общества, включая силовые, для обеспечения беспрепятственного доступа к детям.

Понимание этого – ключ к пониманию полемики, которая идёт в обществе, в том числе на Парламентских слушаниях, о которых пойдёт речь. На слушаниях не кричат, как на митинге, но это не значит, что разговор лишён внутреннего драматизма.

«Интересы опеки»

Объём спроса на чужих детей сейчас примерно 20 тысяч – столько потенциальных опекунов (их называют «усыновители», хотя это правда на 5%) сидит около Банка данных о сиротах и ждет, пока для них отберут ребёночка. При этом заботливые НКО рекламируют свои возможности удовлетворить конкретные пожелания носителей спроса («например, они хотят взять голубоглазую белокурую девочку до трех лет» – пишет в «Известиях» член ОП РФ Ю.К.Зимова).

Но говоря об «интересах опеки», я имею в виду не столько интересы благодарных опекунов, сколько задаваемые этой службе стратегические системные ориентиры по развитию рынка замещающего родительства, которым она сама бывает вовсе не рада, но которые вынуждают её в целом разворачиваться определённым образом.

При этом у опеки (как и у других служб, работающих с последствиями неблагополучия семей), нет рычагов влияния на общие причины неблагополучия, она может вести только «адресную работу». И её принуждают к адресной, придирчивой работе с семьями страхом ответственности – фактически, ответственности за провалы совсем других служб. «Если что-то случится в семье, меня накажут», – рассуждает служащий, и у него на слуху примеры, когда наказали, хотя по закону он ни при чём. Эта «системная ошибка» приводит к «выгоранию», сильной текучке кадров в опеке и эксцессам беззакония – даже в случае если опека не «подсаживается» на вкус благодарности от опекунов.

Стратегический тупик 

«Стратеги» на такое рассуждение, как и на замечания о большой доле «вторичного сиротства», отвечают, что дело не в ошибках Стратегии, не в бессмысленных и неисполнимых показателях, а в непрофессионализме работников. И требуют новых средств – на расширение штатов, на создание «профессиональных стандартов» (вместо выстраивания интересов), на проведение регулярных семинаров для накачки служащих, а также на всемерную заботу не о родных, а о «замещающих семьях». То есть ко всё новым бюджетным тратам, никак не связанным с укреплением обычных семей.

Трещащие бюджеты регионов сопротивляются. Выделяя деньги на привилегии «замещающим семьям», они не думали о сравнении с родными семьями, а рассчитывали сэкономить на детдомах. Но как признаётся Г.В.Семья, называющая себя автором текста «Национальной стратегии в интересах детей на 2012-2017 гг.», с учётом всех этих затрат расходы бюджетов не уменьшились. То есть «деинституционализация» (приватизация призрения сирот) не дала бюджетам того эффекта, которым оправдывалась.
Свежим свидетельством этого напряжения являются озвученные 17 ноября угрозы вице-премьера О.Ю.Голодец «вызывать губернаторов», отстающих в деле развития рынка содержания детей. Эта готовность «давить» на губернаторов на фоне не менее «стратегичного» высказывания Д.Медведева 24 ноября о том, что «система подбора и подготовки приёмных родителей, сопровождения замещающих семей нуждается в серьёзной корректировке», подчёркивает растерянность правительства перед открывшимся взору стратегическим тупиком.

Всё отмеченное – и атака «сопроводителей» на «полицейский закон», и «отмазки» «стратегов» вместе с их претензиями на бюджет, и даже несогласие с ними самой опеки – чётко звучали и на двух слушаниях – 17 марта и 27 октября 2016 года. По поводу последних, бюджетных претензий ведущая Е.Б.Мизулина уже по ходу осенних слушаний поделилась впечатлением, ачто мы сами себе создаем головную боль. Сначала мы вводим массу всякого контроля за семьей, за детьми вместо помощи, потом это возлагаем на органы опеки. Сначала они контролируют... потом - сироты, начинают работать с ними, потом они начинают работать с семьей, куда устроили ребенка-сироту...».а

Весенний законопроект

Непосредственная задача слушаний – обсуждение законопроекта об изменениях в Семейный кодекс. В этом году в центре внимания группы – вопросы пункта 1 «Плана реализации Нац.стратегии» – присвоение статуса «оставшийся без попечения», лишение (ограничение) родительских прав, немедленное отобрание ребёнка. То есть самые «горячие» вопросы, в которых, разумеется, у родителей и «отбирателей» разные интересы, но каждый из которых обязан быть представлен в рабочей группе.

У родителей в этой группе есть один «свой человек» – опытный судья в почётной отставке, организатор сети поддержки активистов РВС, работающих с ювенальными случаями, член Общественной палаты РФ Л.Н.Виноградова. Конечно, один в поле не воин, но тем не менее, к ней, как к серьёзному профессионалу прислушиваются, так что существенная часть подготовленного к весенним слушаниям законопроекта была основана на идеях Л.Н.Виноградовой о том, как остановить произвол при отобрании детей (предложения о статьях 77, 121-123 Кодекса).

Но другая часть законопроекта (о статьях 69-74) писалась «сопроводителями». Она вводит идею назначения судом семье социального сопровождения, против которой я и выступил на осенних Слушаниях, так как эта та самая идея, против которой мы в 2012 году мы собрали 260 000 подписей. В законопроекте она завёрнута в саму по себе не важную реформу порядка ограничения и лишения прав. Альтернативная идея РВС состоит в том, чтобы государство было обязано попытаться помочь семье ещё до подачи иска в суд (старая забытая ведомственная норма). И она также нашла отражение в обсуждавшемся законопроекте.

Позиция ведомств

Кроме законопроекта, на весенних слушаний раздавались письменно изложенные мнения нескольких ведомств по вопросам повестки, специально для этого запрошенные Е.Б.Мизулиной. Их важно рассмотреть с учётом «штатных» интересов каждого ведомства. В свете борьбы опеки за полицейские функции особенно интересна разница позиций Минобрнауки и МВД.

Минобрнауки выступает официальным выразителем «интереса опеки» (как замысла «стратегов» о ней). Так сложилось исторически – опека подчинялась (а во многих регионах и сейчас подчиняется) органам образования, поскольку с заботой о детях государство раньше связывало функцию образования, а не только содержания. Этому не мешает то, что в иных регионах уже принята более «прогрессивная» с точки зрения строительства российского Барневарна модель, отдав опеку под ведомство соцзащиты («идёшь за защитой, попадаешь к опеке»).

Свои мнения по вопросу Слушаний МВД, Минтруда и Минюст направили в Минобрнауки, которое подготовило общий доклад. Первые два из них были розданы участникам Слушаний и отдельно. Минтруда просто посчитало вопросы «достаточно урегулированными». А мнение МВД оказалось действительно интересным, тем более, что – случайно ли? – в докладе Минобрнауки оно оказалось не выражено, хотя ссылка на него присутствовала.

Позиция МВД оказалась очень близкой к нашей позиции. Все его предложения были изложены чётко, без «воды» и очень существенны. Назову три из них.

1) МВД начинает с того же, что и нам видится самым важным – с определения статуса «оставшегося без попечения». Это ключевое звено в схеме перекачки детей из семей на рынок «семейного устройства», через которое опека сама себе даёт право это делать. МВД видит и проблему, и решение точно как мы.

2) МВД точно замечает, что выявлением оставшихся без попечения занимается как раз не опека, а другие службы, а «непосредственно органами опеки и попечительства осуществляется работа по документированию уже выявленного факта отсутствия попечения ребенка».

Если только эти два замечания корректно отразить в законе (что и было достигнуто в весеннем законопроекте), то опека потеряет право идти в семью по доносу соседа, чтобы искать там, к чему придраться.

3) МВД высказывается против обязательности иска о лишении (ограничении) прав после немедленного отобрания ребёнка: «данный подход противоречит реализации основополагающего права каждого ребенка жить и воспитываться в семье». Эта обязательность ликвидируется и в предложениях Л.Н.Виноградовой.

Проект Минобрнауки vs Проект РВС

У Минобрнауки главным содержанием предложений стал «порядок участия суда при принятии специалистами органов опеки и попечительства решения об отобрании ребенка» (sic). Это совсем другая идея «участия суда» по сравнению с идеей Л.Н.Виноградовой. И даже, в каком-то смысле, неправовая – невозможно утверждать судом отобрание ребёнка вне вопроса о лишении (ограничении) родительских прав, -- а иначе что такое родительские права?

Если бы вопрос об отобрании и роли суда был узаконен в весеннем варианте, это стало бы нашим серьёзным успехом. Однако, нет уверенности, что это будет так. За лето законопроект изменился, Поскольку согласия по поводу этих изменений во Временной рабочей группе не было, осенняя версия не выносилась на Слушания. Озвучивались только отдельные идеи, но по ним видно, что на текст статьи 77 повлияли идеи Минобрнауки. Но ведь они с заложенными весной идеями не совместимы! 

В чём разница между ходатайством об отобрании ребёнка до суда в проекте Л.Н.Виноградовой и идеей «участия суда в решении опеки» Минобрнауки? Прежде всего замечу, что участие суда в обоих вариантах не ухудшает дело по сравнению с существующим положением. Наивно думать, что сейчас «немедленно отобранного» без суда ребёнка родителям легко забрать до суда, особенно если опека уже подала иск. Последствия «немедленного отобрания» в действующем Кодексе не прописаны, за исключением обязанности опеки подать в суд. Этим пробелом опека охотно пользуется, и ссылка на родительское право забрать ребёнка до суда на практике не работает.
Но идея Минобрнауки этот пробел не закрывает. Она вводит контроль только за законностью немедленного отобрания. То есть если в тот момент была непосредственная угроза, то ребёнок отбирается до суда о лишении прав. Даже если угроза уже ликвидирована. Получается, что родитель ещё прав не лишён, а ребёнка уже обязательно нужно отобрать, и суд ничего не может сделать, кроме как это утвердить.

В варианте Л.Н.Виноградовой (как это просило и МВД) опека вовсе не обязана подавать иск о лишении прав. Если угрозы больше нет, то можно просто вернуть ребёнка домой. И только если иск подаётся, то в качестве «меры обеспечения иска» суд рассматривает вопрос о необходимости отобрания ребёнка до суда. Такой вид ходатайства («обеспечение иска») не нов, он означает, что суд и сразу не обязан согласиться с необходимостью такой меры, и потом в любой момент до суда может пересмотреть решение по ходатайству одной из сторон.

Кроме того, версия Л.Н.Виноградовой предусматривает открытость заседания суда, обязательность адвоката на стороне родителей, а также обязанность отбирателя представлять доказательства законности повода и процедуры отобрания путём видеофиксации своих действий.

Есть и другие отличия между двумя проектами роли суда после немедленного отобрания, как есть и другие трудные вопросы статьи 77, которые были включены в законопроект весной. О них стоит рассказать отдельно. 

Атака на «полицейский закон»

А сейчас предлагаю перейти к главной интриге – к схватке за право «работать с семьёй» вместо полиции, в котором заинтересованы ювеналы обоих видов – как «отбиратели», так и «сопроводители».

(О.Ю.Баталина, 17.03.2016)

1. Открыла эту тему О.Ю.Баталина (тогда ещё глава Комитета ГД по труду, социальной политике и делам ветеранов).

О.Ю.Баталина – последовательный «сопроводитель». Она уже один раз обманула Государственную думу, заявив, что народ в 2012 году собирал подписи не против соц.патроната. Потом она продвигала ФЗ-442 «Об основах социального обслуживания граждан в РФ», в который был снова заложен патронат, теперь уже под названием «социальное сопровождение», потому что патронат Президент уже пообещал не допустить. 

О.Ю.Баталина начала своё выступления со ссылки на «Общую схему незаконных действий по реализации спроса на чужих детей», которую РВС распространило на Слушаниях. В схеме описывалась система уловок опеки в связке с Домом ребёнка или СРЦ. Но Ольга Юрьевна умело оттолкнулась от названия документа для атаки на совсем другую мишень:

«Откуда начинаются проблемы? Они начинаются с того, что у нас МВД живет по абсолютно другой нормативной базе, являясь непосредственным участником процессов в семейной политике.... Ведь это же подмена понятий, когда Министерство внутренних дел... которое не пропитано духом семейного законодательства и не основано на его постулатах, впрямую входя в систему взаимоотношений, осуществляя профилактику в том числе неблагополучия, вмешивается в нашу с вами сферу компетенции». – Это я сильно сократил её страстное умаление роли полиции. – «Для нас крайне важен и другой закон. Может быть, вы напрямую не связываете его с семейным законодательством, но нормы этого закона влияют на то, что происходит сегодня с семьей и детьми. Это Федеральный закон № 120.... Это сегодня по своему духу опять «полицейский» закон. Это закон, который был написан в советское время, по сути, и отражает советскую систему работы, систему надзорную, систему, в большей степени основанную на инструментах принуждения, а не стимулирования, не на партнерстве, не на диалоге, не на всем том, что является сегодня основой взаимоотношений человека и общества».

Слова содержат уже привычную «гуманистическую» прокладку, но речь Ольги Юрьевны логична и цельна, поэтому не может не дойти до конкретики, до главной подмены Стратегии. Речь заходит о новом законе, исправляющем дух ФЗ-120: «Это как раз закон о том, как и когда мы действуем, когда видим первые признаки семейного неблагополучия».

То есть – мы уже разбирали эту подмену в предыдущей статье – поводом для вмешательства в семью мыслится не антиобщественное («социально опасное») поведение, как в «советском» (на самом деле 1999 года) ФЗ-120, и не неправомерное действие (как предложила на осенних Слушаниях со ссылкой на раннесоветский опыт зав. кафедрой гражданского права ТверГУ О.Ю.Ильина), а просто неблагополучие! Даже только ещё его «первые признаки».

2. О разработке этого законопроекта поведала И.И.Романова из Минобрнауки, зам. директора Департамента государственной политики в сфере защиты прав детей: «Предусматривается ряд конструктивных и концептуальных изменений, в том числе в части сцепки его с законом о социальном обслуживании населения», а также для «определения основных понятий – это и «семья, находящаяся в социально опасном положении», и «индивидуальная профилактическая работа» и так далее».

С этим проектом мы знакомы, он фактически продвигает идею «Министерства детства» на базе комиссий по делам несовершеннолетних (КДН), расширяя их права по организации адресного вмешательства.

На это сразу же возразила ведущая. Во-первых, Е.Б.Мизулина отметила, что «индивидуальная профилактическая работа» – это «вообще-то, ограничение вашей личной жизни. Потому что вам прикрепят человека, который будет ходить к вам в семью каждый день, смотреть, что у вас в шкафах, в холодильнике». А значит условия для такой работы сначала должны быть определены в Семейном кодексе.

Во-вторых, Е.Б.Мизулина сделала важные и справедливые системные замечания о функции и составе КДН: «Разве может даже квазисудебный орган принимать решение о наказании ребенка или родителей?» К тому же, они формируются самой исполнительной властью – в их состав «входят те же, кто, собственно, составляет протокол об административном правонарушении или выявляет таких детей. Органы опеки и попечительства, полицейские – обязательно в составе этой комиссии... Фактически это такой очень «мутный» орган, а мы уже ему предоставляем многочисленные полномочия, в том числе в части той же самой индивидуальной профилактической работы».

3. За инициаторов вмешательства и сопровождения вместо простой помощи вступилась председатель правления «Фонда поддержки...» М.В.Гордеева. Она этому отдала всё своё время, заметив, что «социальное сопровождение семьи» теперь ведётся межведомственно и очень успешно (привела даже цифры, хотя бессмысленные, потому что вне сравнения с чем-то менее успешным), но не хватает законодательных норм, чтобы вести «профилактическую работу своего рода» – работу с семьёй ещё до «ситуации признания нуждаемости». «Конечно, это не значит, что нельзя работать. Возможно применять, использовать другие нормы. Но всё-таки...» – просила М.В.Гордеева, не раскрыв слушателям, какие это, интересно, нормы.

«До ситуации признания нуждаемости!» – вот бесстыдная суть «раннего выявления семейного неблагополучия», одной из задач Нац.стратегии в интересах детей. Такая практика внедряется этим и двумя другими фондами через регионы, принимающие соответствующие регламенты. Понимая юридическую шаткость этих регламентов, наши оппоненты пытаются узаконить эту и другие ювенальные практики – дескать, жизнь изменилась, закон надо менять. 

В этом принципиальная разница наших позиций в споре о законодательстве – мы стараемся защитить и укрепить здоровую основу законодательства от вожделений новейшего времени, поставить заслон новым практикам. Они же хотят узаконить то, что мы эти годы называли ювенальным беззаконием, а для них было «пилотным режимом» или «инновационной моделью». При внедрении этих практик специалисты переобучались, перенимая соответствующую идеологию – так что, например, многие участники дискуссии сегодня уже не чувствуют бесстыдства лозунга «раннего выявления семейного благополучия».

Работать на понимание

Это означает, что накачанные голыми эмоциями статьи о «страшном наступлении ювеналов» бесплодны, как и абстрактные требования отменить ювенальные технологии – у них просто нет адресата, понимающего, о чём речь. Необходимо вести энергичный и широкий, но вдумчивый, терпеливый и конкретный разговор на всех уровнях, основываясь на понимании «ювенального проекта» и анализе интересов. Разговор, порой возвращающий собеседников к самым простым и глубоким основаниям человеческого бытия. 

Такой разговор важен и для нас самих, иначе самые пылкие противники «ювеналки» могут вдруг оказаться защитниками «интересов опеки», выступая в унисон с О.Ю.Баталиной, И.И.Романовой и М.В.Гордеевой, отстаивающих интересы вмешательства в семью для «раннего выявления неблагополучия» и «социального сопровождения».

Высказанные участниками осенних слушаний пожелания по вопросу о немедленном отобрании дают основания вернуться к весенней версии законопроекта, которая этим пожеланиям соответствовала. В ней нет ни «экспресс-судов по отобранию», ни какого бы то ни было расширения функций полиции.

В целом развитие ситуации не даёт повода ни для уныния, ни для оптимизма. Идёт трудная работа по разъяснению происходящего. В неё надо включаться, потому что новые схватки в социальной войне происходят всё чаще – и нужно уже не просто принимать бой, но выдвигать и проводить свои альтернативы.

Журнальный вариант статьи в № 206 газеты "Суть времени"

Александр Коваленин, РВС

Tags: ЮвенальнаяюстицияДекриминализация побоев
Категории: РВС

Страницы