РВС

Подписка на Тульский клуб «Суть времени» RSS
Подписка на Лента РВС
Адрес: http://rvs.su
Обновлено: 6 часов 59 минут назад

Англия: лишен работы учитель, повод — неправильное обращение к трансгендеру

вс, 12/11/2017 - 22:05

Учителя математики в средней школе Оксфордшира отстранили от преподования за то, что он назвал девушкой ученицу, считающую себя мальчиком, 11 ноября сообщает ИА Красная Весна.

Учитель математики Джошуа Сатклифф всего лишь похвалил на уроке двух отличившихся учениц, сказав им: «Молодцы, девочки!» Одна из учениц тут же поправила его, сказав, что она парень. Сатклифф сразу же извинился и продолжил урок.

Однако ученице и ее матери показалось мало этих извинений, и они написали жалобу на учителя, в результате чего было инициировано серьезное разбирательство. Сатклифф рассчитывал, что инцидент быстро исчерпает себя, но первый допрос длился в течение часа, затем последовало еще несколько допросов. Вскоре он получил приглашение на дисциплинарные слушания в присутствии представителей власти.

На время расследования Сатклиффа отстранили от ведения уроков и предписали сидеть в рабочее время в учительской. Кроме того ему запрещено обсуждать ситуацию с другими учителями.

«Я впервые столкнулся с такими вещами и чувствовал себя не своей тарелке, запуганным», — рассказал Джошуа.

Кроме того, Сатклифф является пастором в евангелической церкви. Несколько лет он вел в школе дискуссионный клуб о Библии во время обеденного перерыва, однако в начале этого года клуб закрыли после заявления Сатклиффа о том, что Библия называет браком союз между мужчиной и женщиной.

«Я был шокирован и опечален действиями школы, которые, на мой взгляд, отражают растущую тенденцию маргинализации христиан на публичной площади, а непопулярные убеждения заставляют замалчивать», — посетовал Джошуа.

Не осталась в стороне христианская общественность Великобритании. «Это один из большого количества случаев, когда мы сталкиваемся с тем, что учителя заставляют замолчать или наказывают его, если он отказываются идти в ногу с нынешними трансгендерными взглядами», — пояснил директор Христианского юридического центра Андреа Вильямс.

Напомним, что в Великобритании в октябре этого года началось рассмотрение иска к британскому правительству с требованием привести паспортную систему королевства к гендерно-нейтральным стандартам. Активистов ЛГБТ не устраивает, что в паспорте указан пол гражданина. Ряд стран, таких как Германия, Австралия, Дания, Индия, Пакистан и другие уже ввели третью категорию пола.

 

Теги: ЛГБТНовости зарубежьявойна с культуройВойна с образованием
Категории: РВС

Эксперт: закон об «усыновлении» стариков приведет к опасным последствиям

вс, 12/11/2017 - 21:54

Закон о семейном сопровождении граждан пожилого возраста, предусматривающий платное «усыновление» стариков, фактически сделает последних цинично используемым источником дохода, заявила член центрального совета общественной организации «Родительское Всероссийское Сопротивление», клинический психолог, эксперт Роскомнадзора Жанна Тачмамедова 12 ноября, сообщает корреспондент ИА Красная Весна.

Закон, позволяющий за вознаграждение взять под опеку гражданина пожилого возраста, принят в первом чтении парламентом Костромской области в октябре 2017 года.

Принятие этого закона означает, что государство продолжает сбрасывать с себя функции заботы о гражданах. Коммерциализация социальной сферы приводит к весьма разрушительным и опасным последствиям, рассказала Жанна Тачмамедова.

«Это хорошо видно на примере реформирования института усыновления детей-сирот. Несколько лет назад в России прошла широкая идеологическая кампания под названием «Россия без сирот», в ходе которой была практически разрушена система детских домов, а забота о сиротах передана на откуп платным родителям. Опекунство превратилось в бизнес на сиротах. Дети, оставшиеся без попечения родителей, нередко попадают в руки недобросовестных людей, поэтому ни о какой настоящей заботе и любви говорить в таких случаях не приходится», — сообщила эксперт.

Она также считает, что принятие этого закона приведет к существенному росту коррупции в рядах соцработников

«В законе говорится о том, что центры соцзащиты должны будут контролировать семьи, в которые попадут старики. Однако на примере заботы о детях-сиротах мы видим, что соцслужбы часто начинают работать в тесной коррупционной сцепке с „усыновителями“. Причем происходит это уже на этапе „выявления“ кандидата на усыновление. Так, например, сотрудники опеки, у которых „закончились“ настоящие сироты, начинают изымать детей из семей и передавать их опекунам при живых родителях. Естественно, что происходит это против воли детей и уж точно не в их интересах. Есть ли гарантии, что с беззащитными стариками не будет происходить то же самое?», — заявила эксперт.

Существование в нашей стране ювенальной юстиции во многом обусловлено коммерческим спросом на детей. Организации же соцосблуживания фактически превратились в поставщиков детей на рынок усыновления, уверена Жанна Тачмамедова.

«Кроме того, даже добросовестный контроль за „усыновителями“ пожилых людей осуществить будет крайне сложно. Контроль за тем, как заботятся о нескольких десятках стариков в доме престарелых, осуществить гораздо легче, чем контроль за несколькими десятками частных лиц, часто живущих в отдаленных деревнях и поселках. Принимая закон об „усыновлении“ пожилых, законодатели ссылались на рассказы о том, как некие сердобольные граждане уже сейчас берут под свою опеку стариков. Однако важно понимать, что после принятия закона ряды сердобольных людей пополнят расчетливые и корыстолюбивые индивиды, а слабые и беззащитные старики фактически станут цинично используемым источником дохода — товаром для особенно предприимчивых и циничных граждан», — заявила эксперт.

Напомним, эксперименты по «усыновлению» стариков уже частично реализованы во Владимирской области. Костромские законодатели, разрабатывавшие законопроект, во многом опирались на опыт своих соседей из Владимирской области. Окончательное голосование по этому закону Костромская областная дума планирует провести уже в ноябре 2017 года.

 

Теги: Социальная войнаСиротствоЮвенальная юстиция
Категории: РВС

Член ОП РФ: заявления митрополита о целомудренном секспросвете недопустимы

вс, 12/11/2017 - 21:03

О недопустимости заявления митрополита Иллариона про целомудренные уроки сексуальной безопасности заявила член Общественной палаты РФ, руководитель «Общественного центра по защите традиционных семейных ценностей „Иван Чай“» Элина Жгутова 11 ноября в интервью корреспонденту ИА Красная Весна.

Элина Жгутова подчеркнула, что церковь является одним из последних рубежей, оплотом морали и нравственности. Подобные заявления высоких церковных иерархов вызывают обеспокоенность тем, что скоро это останется в прошлом.

«Это недопустимые слова из уст служителя церкви. Это просто говорит о том, что церковь делает откровенно либеральные шаги не только в своей церковной жизни, но и умудряется советовать некие либеральные нормы еще и светским людям. Когда мы, как общество, опирались на церковь, как на оплот морали и нравственности, мы рассчитывали на то, что у нас есть какая-то спина, защита и покровительство. Если общество лишится еще и этой защиты, то мы останемся один на один с этими западными нравственными инновациями, которые уже привели к тому, что в Германии и в США зарегистрирован третий пол и т.д.», — подчеркнула Элина Жгутова в интервью нашему корреспонденту.

Жгутова заявила, что через такие заявления церковь, по сути, встает на сторону порока, стараясь его максимально обезопасить.

«Меня, честно говоря, обескураживает подобное заявление. Даже не каждый светский человек такие слова произнесет. А задача церкви — это все-таки хранить целомудрие, хранить честь, и там нет вариантов для "рискованного поведения". Церковь не может и не должна обеспечивать безопасность порока. Человек, конечно, склонен ко греху, и ему Бог дает право выбора между грехом и благочестием, но церковь не должна делать выбор именно в сторону греха более безопасным. Для меня это то же самое, что и история с беби-боксами, когда матерей подталкивают к отказу от ребенка, делая его максимально комфортным», — заметила член ОП РФ.

По мнению Жгутовой, подобные заявления говорят о том, что, как минимум, отдельные церковные иерархи уже признали отказ от семьи и от традиционных ценностей допустимой нормой и готовы в будущем занимать в этом вопросе гибкую позицию. Иначе слова митрополита не получается интерпретировать.

«Вот есть грех блуда. Получается, что митрополит допускает, что люди должны вступать в блудные отношения, но при этом они должны себя оберегать и максимально безопасно это обставить. Ведь если речь идет о нацеленности на союз между мужчиной и женщиной с целью создать семью и завести детей, то о какой сексуальной безграмотности и какой сексуальной безопасности в таком союзе может идти речь?», — заявила Элина Жгутова.

Напомним, ранее 11 ноября митрополит Илларион заявил в эфире программы «Церковь и мир» на телеканале «Россия-24» (ВГТРК), что «наверное, многие наши телезрители православные ожидают от меня, что я скажу, что церковь категорически против уроков полового воспитания. Я не могу так сказать, потому что все зависит от того, как они ведутся, кем они ведутся».

Он заявил, что такая работа безусловно необходима, «но очень важно, чтобы она велась целомудренно, важно, чтобы родители знали об этой работе».

Кроме того, он добавил: «Но в то же время мне кажется неправильной та ситуация, когда дети не знают элементарных вещей, касающихся, так называемой, сексуальной безопасности, и когда они не соблюдают те меры предосторожности, которые позволят им, допустим, не заразиться СПИДом или не подцепить еще какую-нибудь заразу и венерическую болезнь».

 

Теги: воспитаниевойна с культуройИнформационная безопасность детейсекспросветЖгутоваВойна с образованием
Категории: РВС

Преподаватель: в американском обществе нет сочувствия своим ветеранам

вс, 12/11/2017 - 18:51

В государственном университете Governors State University штата Иллинойс прошла встреча американских ветеранов боевых действий со студентами, в ходе которой бывшие военные рассказали о способах преодоления посттравматического синдрома, сообщает 11 ноября ИА Красная Весна.

В рамках занятий по английскому языку и литературе студентов учат «извлекать идеи для своих литературных произведений» из хроники американских вооруженных сражений, а также привлекая для этого научно-популярные книги, биографические фильмы и видеозаписи интервью с ветеранами. По мнению преподавателей, участие живых свидетелей военных действий сделало занятия уникальными.

Обсуждая вышедший в сентябре этого года отчет департамента США по делам ветеранов, один из организаторов встречи заявил о «пугающем количестве суицидов» среди военнослужащих, возвращающихся с военных конфликтов, и объяснил это отсутствием сочувствия к ветеранам со стороны общества. Перед студенческой аудиторией был поставлен вопрос, почему «люди обычно проявляют больше заботы о щенке, чем об эмоционально раненом ветеране». В ходе дискуссии одна из студенток призналась: «Трудно сопереживать тому, чего вы не знаете, что вы не понимаете. Наше общество процветает на эгоизме».

Напомним, что в сентябрьском отчете департамента США по делам ветеранов говорится, что уровень суицидов среди солдат, вернувшихся с военных конфликтов, на 22% больше по сравнению с уровнем самоубийств среди гражданского населения той же возрастной группы. Данные приводятся на основании изучения 55 млн. записей за период с 1979 по 2014 год. В докладе также указывается, что среди ветеранов мужского пола риск суицида был на 19% выше риска самоубийств среди гражданского мужского населения США, а количество самоубийств среди женщин-ветеранов в 2,5 раза выше, чем у женщин, не служивших в армии.

Теги: Новости зарубежьявоспитаниевойна с культуройВойна с историейВойна с образованиемСуицид
Категории: РВС

Россиянку лишили дочери в Финляндии за «шлепок футболкой»

вс, 12/11/2017 - 15:27

Об изъятии в конце сентября старшей дочери у гражданки Российской Федерации, проживающей в Финляндии, заявил правозащитник Йохан Бекман, 12 ноября сообщает ИА Красная Весна.

У Елены Смоленчук, гражданки РФ, проживающей с мужем-финном в Финляндии, изъяли старшую дочь 12-ти лет в конце сентября из школы и уже передали в приемную семью — на основании того, что ее, якобы, мать «шлепнула футболкой». В семье есть еще одна дочь 9-ти лет. Как говорится в сообщении пресс-службы правозащитника, конфликта в семье Елены Смоленчук нет. Она «просит помощи у российских властей и журналистов».

Заведующий консульским отделом российского посольства Александр Зеленов сообщил о том, что обращения гражданки РФ по этому поводу пока не было. «К нам эта гражданка пока не обращалась», — заявил он.

Кроме того, Александр Зеленов рассказал о том, что случаев изъятия детей у россиян сейчас стало гораздо меньше — после того, как уполномоченный по правам ребенка РФ Анна Кузнецова встретилась со своими финскими коллегами и было налажено взаимодействие на уровне экспертов. Зеленов подчеркнул: «В прошлом году у нас было восемь случаев изъятия, а в этом всего два, и все они успешно завершились». Что именно имеется в виду под «успешным завершением», он не пояснил.

Напомним, в Финляндии действует одна из самых жестких систем ювенальной юстиции в Европе. Изъятие детей из семьи по произволу сотрудников социальных служб здесь в порядке вещей. Бывший уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов заявил в 2012 году о том, что эту страну следует объявить опасной для семей с детьми.

Нынешний уполномоченный по правам ребенка РФ Анна Кузнецова посетила Финляндию в мае этого года, предварительно сделав ряд заявлений, которые родительская общественность расценила как проювенальные и соглашательские. Проювенальная позиция Кузнецовой стала причиной выхода ряда родительских организаций из Общественного совета при уполномоченном по правам ребенка.

В мае 2017 года по всей стране прошли пикеты протеста родительских организаций против внедрения в нашей стране системы ювенальной юстиции по финскому образцу, продвигаемой уполномоченным по правам ребенка РФ Анной Кузнецовой.

Теги: Новости зарубежьяЮвенальная юстициявоспитание
Категории: РВС

«Маленький вампир»: ни одна корова не пострадала. А как насчет детей?

сб, 11/11/2017 - 21:49

Стоит ли нежить нежить?

В самом начале 90-х, которые кое-кто не стесняется называть «святыми», на наши, уже не советские, экраны, наряду с умильными диснеевскими сериалами про утят и пушистых грызунов вдруг вынесло очень странный мультик. Под бодрую песенку «Вампиреныш — он ваш друг!» можно было наблюдать за жизнью (точнее не-жизнью) лысого, зубастого и красноглазого мальчишки в родной для него среде обитания — в зловещем замке с дверными ручками в виде костей и черепов, населенном монстрами и садистами. Помнится, тогда подумалось, что если уж нашими лучшими друзьями вдруг оказались упыри и упыреныши, то дело, и впрямь, труба.

Я вспомнила об этом, когда узнала, что мультфильм «Маленький вампир», вышедший на экраны 9 ноября, является по сути анимационным ремейком одноименного игрового фильма, который шел в 2002 году в нашем прокате как раз под названием «Вампиреныш». Впрочем, по духу этот новый мультик ближе как раз к тому, из 90-х. Ибо в игровом фильме его восьмилетний герой-человек хоть и считал сперва по малолетству, что быть вампиром — это круто, сами вампиры так отнюдь не считали и страстно мечтали стать обычными смертными людьми — все приключения в фильме совершались именно ради этой цели.

Не то в очередном экраном воплощении серии книг немецко-американской писательницы Анжелы Соммер-Боденбург. Подружиться с вампиром — самое лучшее в представлении международного коллектива авторов, что могло случиться с 13-летним Тони, которому создатели фильма сильно прибавили годов — но не ума. По своему развитию главный герой выглядит не старше восьмилетки, да и его родители, явно убеждены, что их сыну-подростку вполне по возрасту играть в высадку на Луну при помощи шкафа и пищевой фольги. Родители — что у Тони, что у его нового друга вампиреныша Рудольфа — тоже отнюдь не блещут интеллектом и представляют собой ходячую мебель, одни в современном икеевском стиле, другие — в готическом. И те, и другие совершенно не способны хоть как-то контролировать ситуацию, так что всем в итоге рулят задружившиеся детишки. В старом игровом фильме у отца Тони была вполне вменяемая профессия и теплые чувства к сыну, а вампир Фредерик грудью вставал на защиту клана. В мультфильме практически все взрослые выглядят либо безнадежными психами, либо идиотами — родители Тони, чуть ли не пускающие слюни под вампирским наваждением, так смотрятся и вовсе тошнотворно.

Главным злодеем в мультике является охотник на вампиров Рукери. Почему он ополчился именно на этот вид нежити и хочет его истребить, совершенно непонятно — то ли ради спорта, то ли от скуки, то ли просто с больной головы. Преследует он несчастных и ни в чем не повинных кровососов (старший брат Рудольфа Грегори пикировал на пенсионера с собачкой, вероятно, для того, чтобы вежливо поздороваться) с упорством маньяка. Помогает ему еще один придурок, суперизобретатель, которого Рукери извлек из психушки. Вдвоем они гоняются за вампирами с целым арсеналом, включая самолет, вертолет, навороченный джип, реактивный ранец и супербомбу. Ведут они себя при этом, как два клоуна на арене, а все шутки, как правило совершенно не смешные, крутятся вокруг того, как что-то из этих гаджетов ломается, взрывается, падает, бьет незадачливых Ван Хельсингов током. Этакий очередной перепев «Один дома», только даже улыбнуться хочется крайне редко. Логики и смысла в сюжете нет никаких — Рукери гоняется за вампирами, вампиры тупо спасают свою шкуру, Тони им в этом радостно помогает. В финале клан Фредерика и Фриды обретает новый дом, захватив (по наводке Тони) замок-гостиницу. Что сталось при этом с четой хозяев, нам милосердно не показывают. Впрочем, они были толстые, глупые, противные и кормили гостей вредными для здоровья колбасками, так что их в любом случае не жалко.

Какую мораль вынесет из мультика «с дружеским укусом» посмотревший его ребенок от шести лет? Прежде всего — в любой непонятной ситуации широко улыбайся и протягивай руку дружбы. Смело отправляйся с новым другом гулять ночью по крыше и выше, даже если новый приятель гораздо зубастее Карлсона, не слушай старших (они ничего понять не способны) и никогда не интересуйся, почему это друг вынужден бежать и прятаться: наверняка тот, кто за ним гонится — злодей и маньяк, а потому нужно всегда становиться на сторону преследуемого. А монстров и прочих опасных созданий просто не существует, при ближайшем рассмотрении любой монстр обязательно окажется милашкой, поможет классно развлечься и научит летать — на клыкастой буренке и просто так. «Мы все тут лета-а-а-ем…» — впрочем, это уже из другой, не столь блаженно-бессмысленной сказки.

В течение последних двух-трех десятилетий экранные вампиры и прочие монстры упорно не оставляют попыток подружиться с юным поколением самых разных возрастов. И если про старшеклассниц, млеющих от прекрасных и благородных кровососов с кожей, инкрустированной кристаллами Сваровски, можно сказать, что это не страшно и пройдет вместе с гормональной бурей (да, в общем-то, уже и прошло), то детей помладше, вообще-то, жалко. Они в том возрасте, когда самое время учиться понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Это понимание закладывается не в последнюю очередь сказками — в книжках и на экране. Сказками, где есть добро и зло, воплощенное во вполне конкретных персонажах. Вампир (как и Кощей Бессмертный из русских сказок) — это всегда было определенно плохо, вампир был злом. Это двуногий хищник, который забирает чужую жизнь, для которого люди — еда. Воплощение насилия, тирании, холодного презрения ко всему человеческому. Для того, чтобы вампир, да и любой человекоядный монстр перестал быть олицетворением зла, в сознании кинематографистов должны были сдвинуться главнейшие моральные основания, так, чтобы злом вдруг оказалась способность различать добро и зло и занимать активную позицию по отношению к последнему. Чтобы борьба со злом стала считаться уделом фанатиков, маньяков и садистов. Мультфильм «Маленький вампир» — яркий пример такого пугающего сдвига. Как шутливо указано в титрах мультфильма, «во время съемок ни одна корова не пострадала». Бог с ними, с нарисованными коровами, тут дело куда серьезнее…


Марина Александрова, РВС, специально для REGNUM

Tags: война с культуройвоспитаниеродительская экспертизаИнформационная безопасность детей
Категории: РВС

Митрополит Илларион: уроки полового воспитания должны быть целомудренными

сб, 11/11/2017 - 21:31

Уроки полового воспитания в школе могут быть полезными, если преподносить материал целомудренно, сказал глава отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Иларион 11 ноября в эфире телеканала «Вести 24», сообщает ИА Красная Весна.

Митрополит подчеркнул, что он не против уроков полового воспитания, что дети должны знать правила сексуальной безопасности, но важно, кто и как эти уроки ведет.

«Наверное, многие ожидали бы от меня, что я категорически против уроков полового воспитания. Но я не могу так сказать, потому что все зависит от того, как эти уроки ведутся и кем», — выразил свое отношение представитель Церкви.

Однако он отметил, что часто такие уроки развращают школьников, и он категорически против этого.

«Если эти уроки, как это часто бывает, к сожалению, превращаются по сути дела в развращение школьников, — то да, конечно, против таких уроков Церковь будет выступать», — сказал он.

Далее митрополит Илларион подчеркнул, что родители должны знать об этих уроках, что «важно, чтобы такая работа велась целомудренно, и чтобы родители знали об этой работе».

Напомним, что несколько дней назад в Минобрнауки было сорвано совещание по подготовке к всероссийскому интернет-уроку профилактики ВИЧ. Организатор урока Сергей Буланов из «Центра современных образовательных технологий» пренебрег пожеланиями Министерства образования и науки говорить о нравственности, высмеяв эту позицию. Сторонники «секспросвета» также ссылаются на главу Федерального центра СПИДа Вадима Покровского, намекая на его тезис о том, что отсутствие «секспросвета» в школах ведет к распространению ВИЧ.

Однако исследования показывают, что пропаганда секса в школе способствует возникновению ранних сексуальных связей, что приводит к росту подростковых беременностей и заболеваний.

Комментарий редакции

 

Уроки по профилактике ВИЧ действительно на практике оборачиваются широким сексуальным просвещением детей. Главный тезис, навязываемый детям на таких уроках: веди сколь угодно распущенный образ жизни, главное — предохраняйся.

Примечательно, что сторонники проведения уроков профилактики ВИЧ часто ссылаются на мнение академика РАН, специалиста в области профилактики и лечения ВИЧ-инфекции В.В. Покровского. В своих ранних работах этот ученый писал вещи, абсолютно не комплементарные идеологии широкого сексуального просвещения. В своей книге «Эпидемиология и профилактика ВИЧ-инфекции и СПИД»: «Мы готовы утверждать, что распространение СПИД, несомненно, связано с теми особенностями поведения, которые многие авторы почему-то относят к ценностям “свободного мира”, в частности, с “индивидуальной свободой” в области полового поведения.<...> Мы полагаем, что распространение ВИЧ-инфекции является своеобразной платой некоторых народов за приобщение к другим достижениям чужой цивилизации».

Презерватив, считал Покровский, «не укладывается в концепцию о нравственности. Он дает индульгенцию на внебрачные половые связи».

Кроме того, всем специалистам давно известно, что презерватив не дает 100%-й защиты от заражения инфекциями, передающимися половым путем. Однако «секспросветители» настаивают на выдаче детям этой иллюзорной индульгенции.

Уроки по профилактике ВИЧ не достигнут заявленной цели защитить детей от заражения ВИЧ-инфекцией. Скорее наоборот, риск заболеваемости может повыситься. Зато они вполне способны заразить детей не менее опасной болезнью — сексуальной распущенностью. Усилия Минобрнауки по предотвращению подобных уроков можно только приветствовать.

 

Теги: воспитаниевойна с культуройИнформационная безопасность детейсекспросветВойна с образованием
Категории: РВС

Верховный суд: пресечь массовое беззаконие или возглавить его?

сб, 11/11/2017 - 19:00

14 ноября состоится Пленум Верховного суда, который обсудит проект Постановления по вопросам об отобрании детей и о родительских правах. Тема уже дважды в этом году (01.01.2017 и 05.08.2017) становилась предметом поручения Президента, получившего в прошлом году более 200 тысяч «живых» подписей за смену семейной политики, и конечно, находится под пристальным вниманием.

Критический разбор текста постановления Пленума Верховного суда

Постановление — и по закону, и по здравому смыслу — должно опираться на анализ практики. К сожалению, его проект не содержит результатов такого анализа, то есть не даёт ответа на вопросы о том, в каких случаях суды поступают не единообразно, какая практика судов нуждаются в закреплении или исправлении.
Результатов анализа — пусть не судебной, а просто правоприменительной практики общество не дождалось в этом году и от других структур, несмотря на прямое поручение Президента от 1 января 2017 года «проанализировать практику изъятия несовершеннолетних из семьи с точки зрения избыточно применяемых мер или неправомерного вмешательства в семью». Прямые адресаты поручения — Минтруд, Общественная палата и Уполномоченный при Президенте по правам ребёнка никакого анализа не предъявили.

Требуемый Президентом анализ выполнило и предъявило обществу только РВС в ходе работы над своим альтернативным докладом по вопросам поручения, опираясь на практику обращений родителей в организацию за защитой семьи. Обнаруженные типичные явления представлены в этом докладе и кратко изложены в отдельной записке «Анализ законодательства и практики, связанной с разлучением ребёнка с родителями». В большой степени это, как выяснилось, проблемы не законодательного регулирования, а именно правоприменения. В разделе «Юридический анализ» подробно, на 7 страницах, со ссылками на закон разобраны все типичные нарушения закона и их столь же типичные ложные оправдания. РВС уже получает на эти свои документы благодарные отзывы от уполномоченных по правам ребёнка, правоприменителей и судов, готовых использовать их в работе.

 
К. С. Петров-Водкин «18 год в Петрограде», масло, холст

В документах подробно раскрыт диагноз обществу «массовое беззаконие», предварительно объявленный РВС ещё весной. Принцип законности на практике часто отодвигается. Даже не говоря о корыстных интересах сложившегося рынка содержания и обслуживания детей, законность заслоняется идеологическими установками гос. служащих, противоречащими закону ведомственными приказами, местными регламентами и методичками. Они сформировали повсеместно используемую практику, от которой стонет общество, но которая самими правоприменителями уже не осознаётся как незаконная. В силу этого, по идее, общество может надеяться только на прокуратуру и суды, которые должны не идти на поводу у практики, а поворачивать практиков носом в закон. Постановление Пленума Верховного суда могло бы сыграть в этом важную роль, организовав такой практике судебный заслон.
 

1. Однако, проект постановления Пленума Верховного суда — с опорой на проведённый РВС анализ об этом можно говорить уверенно! — во многом не заслоняет, а закрепляет сложившиеся в практике негативные явления.

1). В анализе РВС изобличена игра словами правоприменителей о том, что «изъятие» и «отобрание» ребёнка — это разные вещи. Профессиональная позиция (высказанная, например, экспертом ОП РФ засл. юристом РФ А.И. Хохловым) состоит в том, что юридически значимым является «разлучение ребёнка с родителями вопреки их желанию» из Конвенции о правах ребёнка. А эти слова «отобрание» и «изъятие», для которых в законе даже нет определения, — только его синонимы. Разлучение же бывает законное (только в острой ситуации, по ст.77 СК или в рамках полномочий по закону «О полиции») и незаконное (в частности. со ссылкой на ФЗ-120 «Об основах профилактики…», который потому так и называется, что разлучения не допускает).
В анализе РВС разобрано, почему несостоятельна ссылка на ст.13 ФЗ-120 для оправдания изъятия ребёнка из семьи по признаку «социально опасного положения». Статья 13 говорит не о действиях полиции, а об обязанностях СРЦ — в частности, принять ребёнка, но на основании документов — в частности, «акта оперативного дежурного». Само название этого акта подчёркивает, что речь идёт о помещении ребёнка, уже доставленного к этому дежурному в ОВД (где его по закону нельзя держать больше 3 часов), а вовсе не об изъятии ребёнка из семьи. А доставлять в ОВД, по ФЗ-120, можно ребёнка только безнадзорного, что и написано в статье 21, посвящённой полномочиям полиции. А безнадзорный — это «контроль за поведением которого отсутствует» (и то не всякий такой, а ещё с уточнением); то есть и здесь речь вовсе не идёт о разлучении!

Здоровая семья

А в проекте постановления (п.31) после слов о том, как трудно законно отобрать ребёнка по ст.77, говорится:
«С учетом указанного выше, судам следует отличать отобрание ребенка от иных мер защиты прав несовершеннолетних, находящихся в социально опасном положении, в частности, предусмотренных <…ФЗ-120…> (например, помещение несовершеннолетнего на основании акта оперативного дежурного…»
То есть проект не осуждает, а выводит такой «способ защиты прав» из-под критики.
Сама идея, что «социально опасное положение» служит основанием не для помощи, а для принудительного разлучения, взята не из закона, а из незаконной практики, порождённой Инструкцией ПДН, в которую в 2007 году вписали такую возможность, хотя в ФЗ-120 ничего не изменилось (тогда вписали ещё с оговоркой «только в неотложных случаях», которая в современной редакции Инструкции исчезла).
Конечно, в ФЗ-120 не всё сказано чётко, что-то умолчано, но бесспорно одно — в нём нигде нет явного разрешения разлучать семью. А его статья 8 прямо указывает, что нужно соблюдать Конвенцию о правах ребёнка (то есть и запрет разлучения без суда), давая необходимый судам ключ для прочтения подобных неясностей.

2). В анализе РВС перечислены различные уловки органов опеки по расширению понимания выражения «непосредственная угроза», чтобы оправдать немедленное отобрание ребёнка по ст. 77. Заинтересованные в забирании детей правоприменители и НКО стремятся так расширить это понятие, чтобы оно использовалось не только в острой ситуации, ради которой закон делает исключения из принципа неразлучения, но и в ситуации длящегося неблагополучия, в котором ребёнок живёт уже давно, и уже в силу этого не требуется именно немедленное разлучение, а возможны иные меры работы с семьёй. Если при этом и возникает необходимость лишения родительских прав, то это можно сделать в судебном порядке без немедленного раз­лучения. Власти и НКО изобретают сложные «порядки определения непосред­ствен­ной угрозы», уже самой своей процедурой говорящие о том, что ситуация допускает не немедленное реагирование, а неспешное рассуждение какой-нибудь комиссией.
Запутывает недобросовестных или невнимательных правоприменителей введённая в 2008 году в Семейный кодекс «поправка Крашенинникова», которая ввела в ст.121 СК понятие «обстановки, содержащей угрозы» и оно естественно стало путаться с «непосредственной угрозой». (По сути, в ст. 121 добавлена формулировка «социально опасного положения».)

Ребенок

Очевидно, следует помочь правоприменителям (и судам!) не путать два разных понятия из разных статей, требующих разного реагирования системы. Нужно разъяснить, с опорой на факт их различия в законе, разницу между острой ситуацией («непосредственная угроза» ст.77 СК) и длящейся ситуацией неблагополучия («условия, представляющие угрозу» ст.121 СК, «обстановке, представляющей опасность… либо не отвечающей требованиям…» — определение «ребёнка в социально опасной ситуации» ст.1 ФЗ-120). Нужно объяснить, что только в первом случае законно разлучение-отобрание-изъятие. Вряд ли можно дать более детальное разъяснение судам, не сочиняя норм от себя.
А в проекте постановления (п.28) во-первых, слово «непосредственная» никак не объясняется, поскольку объяснение «свидетельствующая о реальной возможности наступления негативных последствий…» не указывает на немедленность наступления последствий, без которого «непосредственной угрозой» (и значит поводом для отобрания) можно назвать что угодно (хоть тараканов или щели в окнах). А во-вторых, угроза связывается с «поведением» (а не «действиями», «поступком») родителей, то есть длящимся, а не острым состоянием. Также (п.32) для проверки законности отобрания указывается необходимым «исследовать акты обследования условий жизни родителей».

3) В анализе РВС объяснено грубое противоречие с законом практики забирания ребёнка (чаще уже не из семьи, а из образовательной организации) при виде синяков или ссадин. Очевидно, статьи законов о побоях и об отобрании ребёнка взаимно исключают друг друга. Для немедленного отобрания необходима «непосредственная угроза жизни или здоровью»), а побои это по определению воздействия, не повлекшие вреда здоровью.
А в проекте постановления (п.28) понятие «непосредственной угрозы» хотя и означает «угрозу причинения вреда физическому или психическому здоровью», но связывается, в качестве примера, с «наличием у ребенка признаков физического и (или) психического насилия» (то есть с синяками и ссадинами) «вследствие неправомерных действий со стороны родителей». То есть мало того, что надо ещё разбираться, «вследствие» или «сам упал», а это невозможно сделать перед «немедленным отобранием». Но получается, что непосредственной угрозой причинения вреда называются вчерашние действия, вреда не причинившие!

Семья

Столь грубое беззаконие объяснимо только идеологическими установками из брошюр феминисток (типа «если сегодня бьёт, то завтра убъёт» — в психиатрии это называется «синдром умной Эльзы», форма истерического расстройства личности). Но даже если служащий, по своему убеждению, желает преследования родителей за физические наказания, у него нет не только законных оснований, но и необходимости отбирать ребёнка — все необходимые процессуальные действия можно проводить и без разлучения ребёнка с семьёй.

4) В анализе РВС доказывается незаконность практики удержания ребёнка государством после даже законного отобрания (как и незаконность препятствий для свиданий и связи с родителями). На практике родителям часто выставляются условия для возвращения ребёнка. В законе нет никаких оснований для такого внесудебного ограничения родительских прав. РВС предлагает за него вводить административную и уголовную ответственность.
А проект постановления (п.31) явно закрепляет незаконную практику удержания ребёнка, сочиняя норму, что акт об отобрании «влечёт за собой временное прекращение права родителей (одного из них) либо иных лиц, на попечении которых ребенок находился, на личное воспитание ребенка (до рассмотрения судом заявления об ограничении родителей (одного из них) в родительских правах или о лишении их родительских прав».

Конечно, в статье 77 вопрос о том, на какое время отбирается ребёнок, не решён, что можно назвать законодательным пробелом. Возможно, что неуклюжей попыткой его закрыть и явилась часть этой статьи об обязательной подаче иска в суд в течение недели после немедленного отобрания, о ненужности которой сегодня уже, похоже, появился консенсус между обществом и ведомствами («против» только НКО-сопроводители, которым хочется расширить недельный срок до месяца). Но это лишь догадки, а фактом материального права, который необходимо учитывать суду, является отсутствие нормы о том, что до самого суда ребёнок обязательно должен быть не дома. Для разъяснения этой трудности необходимо только выйти за пределы статьи 77, и в частности обратить внимание на норму ст.63: «Родители имеют преимущественное право на обучение и воспитание своих детей перед всеми другими лицами», которое отменяется только судом.
Нуждается в оценке Пленумом и практика судебного решения об отобрании ребёнка до суда в качестве обеспечительной меры по иску о лишении / ограничении родительских прав.

5) В анализе РВС разбирается практика, по которой органы опеки не хотят передавать ребёнка родственникам — он не для них был отобран. Эта практика противоречит установленному законом («Об опеке и попечительстве», ст.10 ч.5) приоритету для близких родственников при устройстве ребёнка, для обеспечения которого в том же законе есть возможность немедленно назначить временную опеку. (ст.12). Полезно было бы разъяснить такую возможность соблюдения этого приоритета органами опеки и попечительства и рекомендовать судам включать соответствующее требование к органу опеки в судебное решение при передаче ребёнка родственникам.
А в проекте постановления (п.20) вместо этого сочиняется норма, создающая препятствия для родственной опеки и явно заботящаяся об опекунах: «передача судом ребенка на воспитание родственникам и другим лицам допускается только в случае, когда эти лица назначены его опекунами или попечителями».

Семья

Само требование о том, что «в решении суда об ограничении или о лишении родительских прав должно быть указано, кому передается ребенок на воспитание: другому родителю, опекуну (попечителю), если он уже назначен в установленном порядке, либо органу опеки и попечительства», является самостоятельным нормотворчеством авторов проекта постановления Пленума Верховного суда. Вопрос этот разрешается в Семейном кодексе (ст.74 п.4 и 71 п.5) без опекунов: «При невозможности передать ребенка другому родителю или в случае лишения (ограничения) родительских прав обоих родителей ребенок передается на попечение органа опеки и попечительства». Уже орган опеки решает, кому передать ребёнка. Проект заставляет суды лишать органы опеки выбора варианта устройства, закрепляя ребёнка за опекунами, уже назначенными на основании (искажённой с 2008 года) ст. 121, и которые порой и подают в суд на ограничение / лишение прав родителей.
Таким образом, по всей цепочке действий, связанных с отобранием детей — от изъятия ребёнка полицией до передачи ребёнка замещающим родителям — отвергнутый проект постановления Пленума Верховного суда в чём-то не пресекал, а укреплял незаконную практику.

2. Больше того, в п.35 он предлагает разрешить судам отказаться от самого принципа законности! Если в п.31 строго подчёркивается норма ст.77 СК РФ о том, что отобрание ребёнка возможно «только на основании соответствующего акта органа…», то п.35 специально написан, чтобы назвать это требование не обяза­тель­ным, «если по объективным причинам акт не мог быть принят немедленно». Получается, что закон надо соблюдать. но если не трудно, а если трудно, то не обязательно — и это чуть не санкционировал сам Верховный суд! Тут-то, можно не сомневаться, у работников опеки объективные причины найдутся с лёгкостью! Тем более, что акт, о котором идёт речь, никогда не может быть принят немедленно. В этом и состоит основное противоречие статьи 77, но менять эту норму никак не входит в полномочия Верховного суда, даже действующего «в наилучших интересах ребёнка».

3. В разделе о лишении родительских прав новеллой проекта является необходимость в ходе судебного разбирательства давать оценку, имело ли место злостное уклонение от уплаты алиментов. Но такое деяние — это уголовное преступление (ст.157) и согласно ст.49 Конституции, родитель в нём может обвинён только вступившим в силу приговором суда, то есть в уголовном разбирательстве. Эта же норма Конституции игнорируется и в другом новшестве — при определении факта совершения родителем преступления против жизни и здоровья в отношении не только ребёнка, но и супруга. «Факт совершения указанного преступления должен быть подтвержден вступившим в законную силу обвинительным приговором суда либо постановлением (определением) суда или постановлением органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию». То есть когда родителя только обвиняли, но вина уголовным судом не исследовалась (по амнистии, примирению сторон, сроку давности), он всё равно, по проекту постановления, признаётся виновным и заслуживающим лишения родительских прав. Родители могут быть и не виноваты, но пошли на примирение, чтобы не судиться, а жить дружно, а теперь оказывается, что им нужно было оправдываться до конца, иначе у них отнимут ребёнка!

Семья

4. Крайне неудачная редакция содержится в п.24, посвящённом вопросу об отмене ограничения родительских прав. Указывается, что одним из условий такой отмены является, что «возвращение ребенка родителям (одному из них) отвечает интересам ребенка». Но в Семейном кодексе (ст.76) делается особая оговорка не для удовлетворения иска, а для отказа в нём — «если возвращение ребенка родителям… противоречит его интересам». Это изменение в постановлении по сравнению с законом радикально меняет предмет и сторону доказывания, особенно когда с родителем судится богатый опекун, у которого лучшие, чем у родителя материально-бытовые условия. Одно дело — ответчик должен доказывать противоречие интересам ребёнка при передаче родителю, если хочет помешать передаче. Другое — родитель должен доказывать, что в интересах ребёнка возвращение ему ребёнка из более богатых условий.

5. В целом авторам проекта не удалось преодолеть однобокость подхода, связанного с «защитой прав ребёнка», в то время как Фемиде пристало уделять внимание нарушению всех частных и публичных интересов. Об этом говорит замечание в пункте 7 (впрочем, перенесённом, с некоторыми новыми акцентами из постановления 1998 года).

«7. Если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступлений,. совершенных в отношении несовершеннолетнего, он в соответствии с частью 3 статьи 226 ГПК РФ сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия».

Непонятно, почему суд симметрично не должен обращать внимание тех же органов на превышение должностных полномочий (ст.286 УК), признаки незаконной передачи под опеку (ст.154 УК) и других преступлений против семьи и семейных отношений.

Проект обращает внимание только на халатность и только органов опеки и попечительства Почему же органы опеки и попечительства и почему только они? Неужели и судьи Верховного суда находятся в плену обывательского представления, что опека — это ведомство по охране прав детей?

Согласно ст. 56 Семейного кодекса, органы опеки и попечительства для защиты прав и законных интересов ребенка играют особую роль, но только «в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом». У них нет полномочий превентивно контролировать семьи, в которых нет детей под опекой. А в соответствии со ст.70, организаций, на которые возложены обязанности по охране прав несовершеннолетних детей, много — это не только органы опеки и попечительства, а и КДН, и организации для детей-сирот… и другие», и тогда надо упоминать их все.

Семья

Но мы помним, как на Парламентских слушаниях марта 2016 г. председатель Судебного состава ВС по семейным делам и делам о защите прав детей А. Кликушин высказался что по его судейскому опыту органы опеки всегда правы:
«…особенно представители общественности указывают, что вроде бы не во всех случаях нужно лишать родительских прав. Возможно, не спорю. Но, проработав восемь лет судьей районного суда, я ни разу не видел такого случая, когда не надо было бы… Если дело дошло до суда, то там уже, как правило, лишать надо. Как правило, это люди социально деградированные (алкоголизм, наркомания), и тут уже выхода нет»

То есть судья демонстрировал презумпцию правоты одной стороны процесса. Такой подход в принципе нельзя назвать корректным, а к тому же нужно учитывать, что опыт А. Кликушина как судьи первой инстанции (1995−2003) относится к другому времени. Времени, когда органы опеки ещё не коррумпировались рынком содержания детей (в виду его отсутствия) и не подвергались именно таким угрозам обвинения в халатности за то, на что у них нет полномочий, из-за которых им спокойнее перестраховаться и отобрать детей в нарушение закона.

6. Положительным в проекте является неоднократное указание на такой вид судебного разбирательства в гражданском процессе, как «признание недействитель­ным акта… об отобрании». Однако эта формулировка не позволяет однозначно понять, идёт ли речь: 1) о признании акта незаконным (тогда это теперь по КАС, а не по ГПК), 2) о признании его законным, но неправильным, 3) о возможности его отмены в виду изменения ситуации, то есть о необходимости принятия нового акта.

Даже если читатели согласятся не со всеми изложенными доводами, в целом необходимо признать — проект постановления Пленума, посланный Пленумом на доработку, нуждается не в редакционной доработке, а в основательной переработке с учётом действительного анализа судебной практики.

И крайне желательно, чтобы текст содержал сам этот анализ, а не только выводы из него. Иначе эти выводы ничем не отличаются от таких, которые мог бы написать не только Верховный суд, но и какая-нибудь заинтересованная в получении детей на обслуживание НКО.

Tags: Ювенальная юстицияВерховный СудпротестЮвенальная угрозаКатегория: Анализ ювенальных законопроектов
Категории: РВС

Россия не приняла: Семьи беженцев из Германии просят защиты у Путина

сб, 11/11/2017 - 18:27

«При возвращении в Германию наших детей у нас отнимут на границе. Без них мы не представляем смысла жизни. Поэтому все наши надежды мы возлагаем на Россию и на Вас, господин президент»

В Калужской области продолжаются мытарства многодетных семей — беженцев из Германии. Четыре немецкие семьи безуспешно ищут убежище в России, в частности, в Калужской области. Причину переезда граждане Германии поясняют желанием оградить семьи от вмешательства немецких чиновников в личную жизнь, в том числе страхом лишиться детей. Тем не менее в России новых соотечественников встретили холодно: виноваты уже российские чиновники в лице миграционной службы. Об этом 17 октября корреспонденту ИА REGNUM заявила мать троих несовершеннолетних детей Катерина Миних.

Ей, а также ещё нескольким немецким семьям — Пахманн, Грисбах и Глянц — отказали в убежище в России. При этом они не могут вернуться в Германию, где у них отберут детей. Беженцы были вынуждены публично обратиться к президенту Российской Федерации Владимиру Путину.

«Мы все законопослушные граждане, имеющие в Германии гражданство, дом, работу, большую семью, — отмечено в коллективном письме президенту России. — Нам всем пришлось срочно покинуть Германию, так как возникла реальная угроза разрушения наших семей, отобрания детей органами ювенальной юстиции Германии за то, что мы передавали детям русский язык, русскую культуру, воспитывали их в соответствии со своей совестью, религиозными убеждениями, традиционными понятиями для нас ценности семьи и недопустимости разврата, однополых браков и в понятии греха. Сам факт принадлежности нас к русской культуре вызывает русофобию и основания для нашего преследования. Нам с детьми, чтоб сохранить семьи, пришлось просто бежать из страны, оставив там все своё имущество. Бежать буквально также, как бежали русские люди от бомбежек на Востоке Украины. Многие из нас убегали с детьми из своих домов в течение нескольких часов, едва успев захватить с собой чемодан с самым необходимым, как семья Миних и Пахманн. Даже семья коренных немцев, как, например, семья Грисбах, родившихся в ГДР и обучавшихся в советской школе в ГДР, выступающая против санкций России, за дружбу и сотрудничество с Россией, была подвергнута репрессиям со стороны ювенальной юстиции за одно только сочувствие России и желание воспитывать своих детей в традиционных ценностях.

В Германии разрушающе действует ювенальная система, возглавляемая Ведомством по делам молодежи (Югендамт), которая обладает неконтролируемой и неограниченной властью над семьями, имеющими детей. Из семьи могут изъять ребенка без суда и следствия, по надуманным и подложным документам, чему мы имеем многочисленные доказательства. Суды потом длятся годами (20 судебных заседаний по делу Пахманн), общение с отобранными детьми ограничивается до одного раза в два месяца, детей обрабатывают специально подобранные люди, которые постоянно внушают им ложь о нежелании родителей их видеть, об «отсталости предков», не разрешают общаться на русском языке и сексуально развращают. Мы считаем такое положение русскоговорящих в Германии дискриминацией по социальным и религиозным признакам, имеющим политический оттенок. Всё это имеет также финансовую подоплеку, так как финансирование Югендамта напрямую зависит от количества отобранных из семей детей. Кроме того, за усыновление здоровых и воспитанных детей европейской внешности, голубоглазых блондинов платят большие деньги (в этом убедилась Катарина Пахманн, посещая дочь Марию Пахманн в детском доме, все дети были голубоглазые и светловолосые). Помимо этого, с родителей взыскивается содержание детей в детском доме, а если они не в состоянии, то эта сумма в виде долга записывается на выросших детей (счёт на содержание детей в детском доме, присланный Катарине Миних, подтверждает это).

Попытка защитить свою семью, право воспитывать своих детей в Германии для тех, кто пытался это сделать, заканчивается катастрофой: отобранием детей, санкциями для родителей, невозможностью даже просто общаться с детьми. Кто пытался это делать, тот потерял детей. В результате психика некоторых просто не выдерживает преследований, среди таких родителей очень часты случаи суицида. Русофобия в Германии в последние годы, после присоединения Крыма и войны на Донбассе, достигла такого уровня, что негативное отношение возникает ко всем русскоговорящим семьям с детьми, проживающим там постоянно. Над русскоговорящими детьми издеваются в школе (Марии Пахманн нарисовали фашистский крест на спине), доводят детей до нервных срывов, а когда родители начинают жаловаться, то это становится поводом для отобрания детей. Сначала направляют принудительно к психиатрам как детей, так и родителей, затем сразу ставят «диагноз» и назначают «лечение», не давая родителям право защитить своих детей. Проводят обработку сознания детей, их пичкают психотропными препаратами. Дети начинают всего бояться, у них появляется отсутствующий взгляд, и уже становится невозможно наладить с ними контакт.

Мы не хотим, чтобы наши оставшиеся дети превратились в зомби. В школах Германии с 4 класса в школах преподают обязательное сексуальное обучение, а с 6 класса проходят практические занятия, причем только мусульманские родители имеют право не пускать своих детей на эти занятия. Все попытки выполнить условия, которые выдвигает школа и Югендамт, в надежде вернуть детей, ни к чему не приводят. Поводом для отобрания ребенка может быть родной русский язык, на котором родители дома разговаривают со своим ребенком. В этом случае ребенок считается в опасности, и его стараются как можно раньше изолировать от русскоязычных родителей. В результате русскоязычные семьи стали заложниками ювенальной системы.

Само изъятие детей из семей происходит при помощи полиции, которая, невзирая на крики и плач, вырывает их из рук родителей и увозит навсегда. Если пытаешься защитить ребенка, то тебя посадят за сопротивление полиции, и тем более тебе не дадут его даже когда-либо увидеть. Снимать на камеру категорически запрещается. Прав ты или не прав, выяснять никто не будет. Для изъятия достаточно даже анонимного сигнала, проверять достоверность сведений никто не будет. Гомосексуалисты и лесбиянки хозяйничают в школах и в Ведомстве по делам молодежи Югендамт, а носители консервативных семейных ценностей давно уже выдавливаются на обочину жизни. Ситуация с положением семей, желающих воспитывать своих детей в традиционных ценностях, связанных с христианскими корнями, становится угрожающей. Многие не знают, куда обратиться за помощью, желали бы изменить ситуацию, но любые отклонения от политики продвижения «европейских ценностей» приводят к маргинализации этой части населения.

Мы уверены, что Россия — единственная оставшаяся страна в Европе, где у человека есть право на воспитание детей в традиционных ценностях, действительная свобода совести и вероисповедания. Несколько семей беженцев из Германии в настоящее время проживают в Калужской области. По всей России таких семей уже очень много. Все, кто вынужден бежать из Германии, предприняли попытки разными путями получить легальное проживание в России. Некоторые успели подать на программу переселения соотечественников и вернулись в Россию. Но есть семьи, которые не успели подать на программу в Германии, так как угроза необоснованного изъятия детей возникла внезапно, и не уехав в течение двух часов, мы рисковали остаться без наших детей. Поэтому мы подали на временное убежище в России, так как ехать нам больше некуда.

В тех странах, откуда мы приехали в Германию, нас давно уже лишили гражданства (Казахстан и Киргизия) в связи с получением немецких паспортов. Причем многие из наших предков оказалась из центральной России в Казахстане и Киргизии не по своей воле, а были выселены по политическим мотивам во время Великой Отечественной войны как представители немецкого народа. После выхода Закона «О реабилитации жертв политических репрессий» в 1991 г. наши семьи были реабилитированы. Но страх возможности преследования еще оставался, поэтому мы и оказались в Германии, о которой, как мы теперь понимаем, не имели должного представления.

При возвращении в Германию наших детей у нас отнимут на границе. Без них мы не представляем смысла жизни. Поэтому все наши надежды мы возлагаем на Россию и на вас, господин Президент.

Мы и наши дети настроены пророссийски и твердо знаем, что Россия сейчас единственная страна, которая способна противостоять распространению так называемых «европейских» ценностей. Мы любим Россию и хотим жить здесь. Знаем, что Россия нуждается в квалифицированных русскоговорящих здоровых людях. Только Россия в состоянии защитить наши семьи.

По некоторым данным, число «русских немцев», желающих вернуться обратно в Россию достигает 500 тысяч человек. Среди них не только немцы, но и русские, которые вышли замуж или женились на «русских немцах». Эта категория особенно подвергается дискриминации в немецком обществе, но при отсутствии российского гражданства теряет какие-либо права на защиту себя и своей семьи.

Среди нас есть семья коренных немцев, родившихся в Германии, которая тоже вынуждена была просить о предоставлении временного убежища в России. Как например, семья Грисбах, приехавшая в Россию в конце декабря 2015 г. на машине (четверо взрослых и четверо детей) исключительно из-за угрозы отобрания детей после участия взрослой части семьи в митингах против антироссийских санкций и ювенальной юстиции. После интервью на канале Russia today они подверглись нападкам в Германии. У них разрушили дом, дважды нападали на оставшегося в Германии сына Грисбах. Если они вернутся в Германию, у них на границе также отнимут четверых внуков и детей.

Господин Президент, вы знаете немецкий язык, а значит, и народ, и историю немцев в России. Тысячелетняя российская история показывает, миграция представителей немецкой национальности была широко распространенным явлением, и многие немцы стали гордостью России. Среди знаменитых российских немцев — патриарх Алексий II (Ридигер), российский полководец М.Б. Баклай-де-Толли, лексикограф В.И. Даль, живописец Карл Брюллов и многие другие. Православная церковь почитает русских православных святых германского происхождения Прокопия Устюжского и Исидора, ростовского чудотворца. В ряду общих миграционных процессов миграция представителей западных народов, имеющих общее христианское начало и близкие культурные корни, приводит к быстрой ассимиляции уже в следующем поколении.

Мы просим вашего содействия не только в положительном решении легализации проживания в России наших семей, но и возможность предоставления упрощенной процедуры предоставления временного убежища, статуса беженцев для русскоязычных мигрантов из Германии и их семей, преследуемых властью и пострадавших, как и мы.

Наше общее желание — быть гражданами России, при этом мы готовы в любой момент отказаться от гражданства ФРГ. Мы хотим работать на благо России, можем обеспечить сами себя и семью, имеем образование, хорошие специальности.

Сейчас мы просим оказать содействие для получения временного убежища в Российской Федерации из гуманных побуждений в соответствии с п.2 ст.12 ФЗ «О беженцах».

Считаем, что мы полностью подпадаем под определение термина о предоставлении убежища из «гуманных побуждений», данного в решении УФМС России по г. Москве, когда при решении вопроса о предоставлении временного убежища УФМС руководствуются следующим «основным же и всеобщим критерием — наличие у него, в случае возвращения на родину, вполне обоснованных опасений стать жертвой пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания». С точки зрения защиты достоинства, ценности человеческой жизни необоснованное отобрание собственных детей и внуков является бесчеловечным и жестоким видом обращения, унижает человеческое достоинство, наносит и тем, и другим большую травму и уродуют душу даже более, чем страдания от военных действий.

Поэтому считаем, что отказы в предоставлении нам временного убежища не основаны на законе и принимаются формально, без реального учета преследований, которым мы будем подвергнуты в случае нашей высылки с территории России. С нетерпением ждем рассмотрения нашего вопроса и для нас и наших семей, и для всех «русских немцев».

Как ранее сообщало ИА REGNUM, в Калужскую область начали прибывать беженцы из Германии. Среди них — этнические немцы, переехавшие из Советского Союза в конце 80-х годов XX века с выросшими уже за границей детьми. Теперь бывшие советские граждане ищут убежища в России, так как не смогли прижиться в Германии, пострадав от ювенальной юстиции и даже лишившись детей.

Читайте ранее в этом сюжете: От немецкой ювеналки к российской бюрократии: беженцы из Германии ищут дом

Читайте развитие сюжета: Путин впервые подписал указ о приеме в гражданство РФ с принятием присяги

 

Tags: Новости зарубежьяМиграцияСоциальная войнаРегион: Калужская область
Категории: РВС

Мэрия Москвы: детский комендантский час вводится на постоянной основе

сб, 11/11/2017 - 15:28

Рейды по выявлению и пресечению фактов нахождения несовершеннолетних в общественных местах без сопровождения родителей или законных представителей будут проводиться на постоянной основе. Об этом 10 ноября сообщает ИА Красная Весна.

Так же заявлено, что Департамент образования города Москвы совместно с Департаментом труда и социальной защиты населения при участии Департамента спорта и туризма в 2017-2018 учебных годах будут проводить встречи с «педагогическими коллективами и представителями родительской общественности по вопросам соблюдения прав и законных интересов детей в семьях». По данным мэрии столицы, маршруты патрулирования территорий сотрудниками патрульно-постовой службы будут изменены с целью максимально приблизить их к территориям образовательных учереждений города Москвы, обеспечив таким образом «незамедлительное реагирование при получении сообщений о чрезвычайных ситуациях, возникших на территории образовательных организаций».

Следует отметить, что практика рейдов и регулярная работа по профилактике подростковой преступности и преступлений в отношении несовершеннолетних, по данным мэрии Москвы, привела к снижению подростковой преступности на 30%.

Напомним, что по данным ведомства, за последний год в результате рейдов было выявлено около 9 тысяч подобных административных нарушений, среди которых зарегистрированы 1939 фактов нарушений со стороны самих подростков и 4129 со стороны их родителей

Теги: образованиевоспитаниеСоциальная войнаЮвенальная юстиция
Категории: РВС

Врач: Ежегодно на Камчатку приезжают десятки больных туберкулезом мигрантов

пт, 10/11/2017 - 22:06

В Камчатском крае ежегодно выявляется 20-25 случаев туберкулеза среди легальных трудовых мигрантов, заявил главный врач Камчатского краевого противотуберкулезного диспансера Андрей Громов, 10 ноября сообщает ИА Красная Весна.

Для получения вида на жительство трудовые мигранты, легально приезжающие из-за границы, обязаны пройти медицинский осмотр. Согласно информации Громова, ежегодно среди них выявляется до 25 больных туберкулезом. Больным предоставляется выбор: либо оплатить лечение на Камчатке, чем пользуется лишь 2-3 человека, либо вернуться в свою страну под присмотром Федеральной миграционной службы (ФМС). В то же время среди нелегальных иммигрантов установить количество больных туберкулезом невозможно в связи с отсутствием медицинского обслуживания.

Напомним, что на протяжении последних 4 лет заболеваемость туберкулезом в России постепенно снижается. Так, в 2016 году выявлено 53,3 тысяч случаев болезни на 100 тыс. населения, что на 9,2% меньше, чем в предыдущем году. При этом география распространения болезни сильно неоднородна. Основные регионы распространения туберкулеза в России — Сибирь и Дальний Восток. Наиболее благополучная ситуация установилась в черноземной зоне Европейской России, в Белгородской, Воронежской и Орловской областях.

 

Теги: ЗдравоохранениеСоциальная войнаТуберкулезМиграцияРегион: Камчатский край
Категории: РВС

Крысам пересадили органоиды головного мозга человека

пт, 10/11/2017 - 21:24

Имплантаты из стволовых клеток человека приживаются в теле мышей и крыс, заявили американские ученые в преддверии конференции Общества нейронаук, 10 ноября сообщает ИА Красная Весна.

11–15 ноября в США пройдет ежегодное собрание Общества нейронаук. В повестку мероприятия вынесены два доклада про пересадку органоидов человеческого мозга в тела грызунов.

Первый доклад представит профессор Института биологических исследований Солка Фред Гейдж. Научная работа посвящена успешному опыту пересадки органоидов в мозг лабораторных мышей и подсоединении пересаженных тканей к кровеносной системе грызунов. Подробности не сообщаются, так как научная статья еще не опубликована.

Второй доклад представят ученые во главе с Исааком Чэнем из Университета Пенсильвании. Научная работа описывает успешный опыт пересадки органоидов во вторичную зрительную кору мозга одиннадцати крыс. Большинство имплантатов выжило.

Анонсированные исследования демонстрируют скачок развития нейробиологии, что неизбежно порождает неоднозначные этические вопросы, несмотря на видимую очевидность того, что присоединенные имплантанты не сделают мозг зверей человеческим.

Напомним, что органоиды — это зародыши органов, выращенные из стволовых клеток. Наука начала их добывать в 2013 году.

На данный момент ученые не могут создавать из органоидов полноценные органы, а полученные ткани имеют минимальные размеры, исчисляемые лишь в миллиметрах.

 

Теги: РасчеловечиваниеНовости зарубежьяЗдравоохранениеТрансплатация
Категории: РВС

Число правонарушений несовершеннолетних в России снизилось на 20%

пт, 10/11/2017 - 20:59

За 9 месяцев 2017 года число преступлений со стороны несовершеннолетних в стране сократилось почти на 20%, заявила Ольга Голодец 10 ноября на заседании правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, сообщает ИА Красная Весна.

Как сообщила зампредседателя Правительства РФ, в субъектах Российской Федерации действуют 3124 комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав — из них 85 региональных и более 3000 территориальных и муниципальных.

На заседании, посвященном системе организации деятельности комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав в субъектах РФ, Голодец отметила: «Снижение количества преступлений, совершенных несовершеннолетними или при их соучастии, — такая цифра по сравнению с аналогичным периодом прошлого года у нас сократилась на 19,8%. В прошлом году у нас также наблюдалось снижение подростковой преступности, то есть у нас появился некоторый тренд».

Однако, по данным Голодец, позитивная тенденция падения подростковой преступности фиксируется не во всех регионах страны. В число «неблагополучных» попали: Магаданская и Смоленская области, Республики Карелия и Тыва, регионы Дальнего Востока.

По мнению Голодец, в число мер, способствовавших позитивной динамике подростковой преступности, входит: создание служб медиации, системы сопровождения семей и др.

Напомним, что декларируемая цель «служб медиации» — осуществление посредничества в конфликтах при участии и поддержке беспристрастных третьих лиц, которых признают все стороны спора. Метод медиации предоставляет участникам споров средства для так называемого «конструктивного» разрешения конфликта, по итогу которого «должны выиграть все». А «социальное сопровождение», согласно официальным формулировкам, — особый вид организации работы и взаимодействия со специалистами социальных служб, способствующий созданию условий для предупреждения возникновения и развития негативных социальных ситуаций, поддержки и развития компетенций граждан для самостоятельного разрешения возникающих жизненных проблем.

 

Теги: Война с образованиемвоспитаниеМедиацияГолодец
Категории: РВС

Недобросовестных родителей хотят занести в единый реестр

пт, 10/11/2017 - 19:23

Поправки в закон «О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей», предусматривающие создание реестра недобросовестных родителей, предлагает внести Минобрнауки, 10 ноября сообщает корреспондент ИА Красная Весна.

Проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей» и Семейный кодекс Российской Федерации в части уточнения информации, содержащейся в государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей» находится сейчас на этапе общественного обсуждения.

Законопроект предлагает создать специальный ресурс, который позволял бы учитывать сведения об оказании мер социальной поддержки детям-сиротам. Единая информационная база позволит, по словам авторов законопроекта, улучшить межведомственное взаимодействие по данным вопросам.

Также законопроект предусматривает создание реестра «недобросовестных опекунов (попечителей), приемных либо патронатных родителей, а также лиц, лишенных родительских прав». Наличие единого реестра, говорится в пояснительной записке, поможет не допустить усыновления детей лицами, лишенными родительских прав или отстраненными от опеки вследствие ненадлежащего выполнения своих обязанностей.

В самом законопроекте сказано, что «документирование информации о недобросовестных родителях, усыновителях, опекунах, попечителях, осуществляется на основании решений суда о лишении или ограничении в родительских правах, отмене усыновления (удочерения) по вине усыновителя либо распоряжения органа опеки и попечительства об отстранении от обязанностей опекуна (попечителя) за ненадлежащее выполнение возложенных на него законом обязанностей».

В анкету недобросовестного родителя, усыновителя, опекуна, попечителя, включается следующая информация:

1) фамилия, имя, отчество, пол, дата и место рождения, СНИЛС, гражданство, семейное положение, место жительства и (или) место пребывания, номер контактного телефона (при наличии), реквизиты документа, подтверждающего смену фамилии, имени или отчества (при наличии) и реквизиты документа, удостоверяющего личность гражданина;

2) реквизиты решения суда о лишении родительских прав или ограничении в родительских правах, в том числе срок ограничения (при наличии), реквизиты решения суда об отмене усыновления, реквизиты распоряжения органа опеки и попечительства об отстранении гражданина от обязанностей опекуна (попечителя);

3) информация о количестве детей, в отношении которых приняты решения о лишении (ограничении) родительских прав, отмене усыновления либо отстранении опекуна, их фамилия, имя, отчество, а также при наличии реквизиты свидетельства о рождении или паспортные данные;

4) информация о прекращении (с указанием причин) учета сведений о недобросовестном родителе, усыновителе, опекуне, попечителе.

Напомним, Владимир Путин в мае 2017 года подписал указ об объявлении 2018–2027 гг. «Десятилетием детства». В связи с этим Минтруд разработал план мероприятий до 2020 года, названный «планом детства». Как отмечают эксперты, план включает в себя в неявной форме ювенальные технологии. Например, «план детства» предусматривает «секспросвет», а также «телефоны доверия», по которым ребенок может пожаловаться в опеку на родителей. Включено в план и так называемое «жестокое обращение», под которыми можно понимать, например, и воспитательные шлепки.

Комментарий редакции

Комментарий эксперта «Родительского Всероссийского Сопротивления» Жанны Тачмамедовой: «Не так давно родительская общественность была возмущена идеей создания всеобщей электронной базы „Контингент“. Родители усмотрели в ней попытки проникновения в частную жизнь гражданам, что является, несомненно, грубым нарушением их прав.

Создание базы „недобросовестных родителей“ — это уже не вторжение в частную жизнь, а намного серьезнее. Данная инициатива от Минобранауки, предлагающая создавать „черные списки“ для „неблагонамеренных“ граждан, является совершенно антидемократичной. Мы воочию наблюдаем процесс, в котором Россия теряет черты социального государства (защита слабых, поддержка граждан, обеспечение равных возможностей для всех). А параллельно наше государство приобретает некие новые специфические черты: тотальный контроль за населением, подозрительность, деление людей на граждан первого и второго сорта благонадежности. Если приглядеться внимательно, то становится очевидным, что это черты государства полицейского».

Теги: Ювенальная юстициясемейная политикаСиротствоПерсональные данныеКонтингент
Категории: РВС

После вмешательства РВС трое детей вернулись в семью в Ростовской области

пт, 10/11/2017 - 16:36

Трое детей были возвращены в семью в Ростовской области при участии общероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское Всероссийское Сопротивление» (РВС). Об этом 9 ноября сообщает корреспондент ИА Красная Весна.

В Каменском районе Ростовской области после звонка соседки, сообщившей о распитии спиртных напитков соседями, отобрали троих детей. 21 октября в частный дом пришли сотрудник Комиссии по делам несовершеннолетних (КДН) и участковый.

«Мы временно жили в доме свёкра, так как у нас ремонт. В доме были я, сестра мужа и дети. Мы с сестрой мужа в этот вечер выпили немного. Когда пришла инспектор КДН с участковым, я укладывала спать младшего сына, а дочки с невесткой смотрели мультики. Инспектор стала запугивать меня и говорить, что мне надо написать заявление о том, чтобы детей поместить в реабилитационный центр. Если я откажусь, то она грозила лишением родительских прав. Инспектор забрала детей в поселок Глубокий в инфекционную больницу», — рассказала Юлия, мать троих детей.

На следующий день родители поехали к детям в больницу, потом — в полицию. Там им заявили, что для возврата детей нужен акт из опеки. А в опеке родителям сказали, что в связи с тем, что мать была нетрезвая, надо принести справку от нарколога или пройти лечение. Нарколог выписал курс лечения, хотя никаких серьезных причин для этого не было. Юлия не больна алкоголизмом, но ей сказали, что если она не согласится на курс лечения, то детей не отдадут.

В итоге родители начали лечение, но в опеке им заявили, что, пока они не пройдут весь курс, который занимает 20 дней, детей им не отдадут. Еще через несколько дней родителям позвонили из опеки и сообщили, что с реабилитационным центром был заключен договор на два месяца и 3 ноября двух старших дочек переведут туда. После этого родители обратились в РВС.

Ирина Мясникова, председатель новочеркасского местного отделения РВС, рассказала, что «во время нахождения детей в инфекционной больнице заболел Данила — младший ребенок. У него поднялась температура и появилась рвота. Дело в том, что он родился недоношенным и по медицинским показаниям ребенку пока нельзя делать никаких прививок. А всем детям после отобрания были сделаны прививки при прохождении комиссии для помещения в реабилитационный центр. При этом никто не спросил у родителей, нет ли у детей каких-нибудь противопоказаний. Получается, что сотрудники соцслужб во время „спасения“ детей от мнимых угроз, своими же действиями создали настоящие угрозы для здоровья. Мы считаем подобное поведение недопустимым!»

Уже на следующий день после того, как общественники начали оказывать помощь родителям, все дети вместо реабилитационного центра были возвращены в семью.

Напомним, что 12 сентября в Общественной палате РФ прошел круглый стол «Предложения по совершенствованию семейного законодательства с целью искоренения неправомерного вмешательства в семью („ювенальной юстиции“)», на котором был представлен Итоговый альтернативный доклад РВС.

Альтернативный доклад РВС составлен по результатам четырехлетней деятельности организации по защите семьи и наглядно демонстрирует, что нарушения в работе социальных служб и органов опеки носят устойчивый неслучайный характер и указывают на созданную и действующую систему, ориентированную на неправомерное вмешательство в семью и беззаконное отобрание детей в рамках принципа «раннего выявления».

Теги: Ювенальная юстициязащита семейОпекаРВСРегион: Ростовская область
Категории: РВС

Анализ законодательства и практики, связанной с разлучением ребенка с родителями

пт, 10/11/2017 - 11:36

Общероссийская общественная организация защиты семьи
РОДИТЕЛЬСКОЕ ВСЕРОССИЙСКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ

Анализ законодательства и практики,
связанной с разлучением ребёнка с родителями

 

 

I. Искажение основных принципов семейной политики и права

Статья 6 Федерального закона от 24.07.1998 N 124-ФЗ (ред. от 28.12.2016) "Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации" устанавливает законодательные гарантии прав ребёнка в Российской Федерации:

«Ребёнку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.».

Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 N 223-ФЗ (ред. от 01.05.2017) подтверждает право ребёнка жить и воспитываться в семье (ст. 54), а ст. 9 Конвенции ООН о правах ребёнка, принятая резолюцией 44/25 Генеральной Ассамблеи от 20 ноября 1989 года провозглашает:

«Государства-участники обеспечивают, чтобы ребёнок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию, за ис­ключением случаев, когда компетентные органы, согласно су­дебному решению, определяют в соответствии с применимым законом и процедурами, что такое разлучение необходимо в наи­лучших интересах ребёнка».

По Конституции, в России обеспечивается государственная поддержка семьи (ст. 7), семья находится под защитой государства (ст. 38).

В Семейном кодексе РФ принцип защиты семьи реализует статья 1, в частности устанавливая принцип «недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав».

Вступившие почти одновременно с ним в силу «Основные направления государственной семейной политики» (1996; 2002)

– объявляли объектом государственной семейной политики семью, а не ребёнка;

– устанавливали, что «меры государственной семейной политики должны не регламентировать поведение семьи»;

– среди основных принципов утверждали «cамостоятельность и автономность семьи в принятии решений относительно своего развития».

Принцип «самостоятельности семьи в принятии решений относительно своей внутренней жизни» сохранился и в принятой в 2014 году «Концепции государст­венной семейной политики в Российской Федерации на период до 2025 года».

Между тем, на практике возобладали противоположные принципы.

Принцип «защиты интересов ребёнка» выходит на первый план и применяется в отрицание других удерживающих общество принципов.

Как отрицание принципа защиты семьи. В трудной для семьи ситуации защищается не семья, а только дети из семьи. Не учитывается, что разлука ребёнка с родителями – бóльшая жестокость по отношению к ребёнку, чем жизнь в трудных, но привычных ему условиях.

Как защита в первую очередь материальных условий, уровня жизни. Из признаваемых «интересов ребёнка» исключён самый главный интерес – жить в родной семье. Право ребёнка «на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития ребёнка» (ст.27 Конвенции о правах ребёнка) стало пониматься не как требование к государству-участнику Конвенции, а как исключительная ответственность самой семьи. Неблагополучие семьи, объявляется не её бедой, а виной родителей, вызывает у служащих желание не помочь, а обвинить и отобрать детей.

Как отрицание принципа законности.  Принцип соблюдения интересов ребёнка на практике стал работать не в рамках предусмотренного законом усмотрения, а  вместо принципа законности. Каждый служащий по личному убеждению (сформированному не законом, а часто идеологическими кампаниями, методическими рекомендациями, ведомственными нормативно-правовыми актами, необоснованно расширяющими границы российских законов) решает, что в интересах ребёнка.

Даже суды уже порой проверяют не законные основания для лишения прав, а то, «у кого ребёнку будет лучше».

Как отрицание принципа родительского права. Право родителя определять и защищать интересы ребёнка на практике отрицается (п.2 ст. 64 СК РФ). Родителю, не лишённому родительских прав, служащие не считают зазорным диктовать собственные мерки правильной жизни. Считается, что специалист лучше родителя определяет, что важно для ребёнка. Отказ от рекомендации служащего опеки, врача или другого специалиста может расцениваться как отказ заботиться о ребёнке, словно живущий семьями народ – не наниматель государства, а его подчинённые.

Принцип «недопустимости произвольного вмешательства в семью» официально заменён на противоположный.

Для вмешательства в семейную жизнь уже не считается обязательным, чтобы дети или родители вели себя антиобщественно. Даже не обязательно, чтобы обнаружива- лись неисполнение родительских обязанностей. Достаточно, чтобы кто-то показал пальцем на семью, чтобы устраивалось критическое обследование семьи с возможными последствиями.

Об исполнении обязанностей судят не по результату, не по тому, какими растут дети, а по условиям, в которых семье их приходится растить, по формальным показателям соответствия семьи каким-то шаблонам: смотрят не на здоровье или знания, а на посещение поликлиники или школы.

Раннее вмешательство. В саму стратегию семейной политики внесён принцип вмешательства в семью – даже такую, в которой ещё ничего не случилось, но по каким-то наблюдениям за похожими семьями может будто бы в будущем случиться. В «Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 гг.» он специально выделен под названием «раннее выявление семейного неблагополучия».

Под таким лозунгом внедряются технологии работы с семьёй в регионах. По методичкам, разработанных частными фондами, часто на иностранном финансировании, речь фактически идёт о создании для работы с семьёй отдельной правоохранительной системы, принципы которой противоположны выверенным веками принципам правоохранительной системы в демократических обществах. В этой новой, неузаконенной системе есть своя процедура приёма сигнала, своё расследование, свои меры реагирования вплоть до заключения на реабилитацию.

Незамедлительное принятие решений. Принцип вмешательства в семью подкреплён принципом «незамедлительного принятия решений», который применяется в случае подозрения о возможном нарушении прав ребёнка. Служащие публично, как об обыденном, объясняют, что они детей забрали «до разбирательства» – и к ним наутро не стучится прокурорский работник. Они не забирают по такому принципу взрослого, подозреваемого в нарушении – им бы тут же «всё объяснили» адвокаты и правозащитники. Но они забирают детей из школы, детского сада, считая это нормальным для своей, параллельной правоохранительной системы.

Из Определения суда об отобрании ребёнка в качестве обеспечительной меры по иску об ограничении прав: «Национальной стратегией действий в интересах детей на 2012-2017 годы определены меры, направленные на создание дружественного к ребёнку правосудия, основными принципами и элементами которого, являются, в частности, незамедлительное принятие решений; направленность на обеспечение потребностей, прав и интересов ребёнка»

(Иркутская обл., пример 938 из практики работы РВС).

Этот принцип – не поветрие невыдержанных правоприменителей, а официальная установка «Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы».

Торжествует идея надсмотра над народом чиновников и специалистов.

Считается, что специалисты вправе по своим меркам оценивать, кто достоин, а кто не достоин воспитывать детей. Они для этого оценивают «родительский потенциал». Они решают за семью, как часто надо мыть пол и какие запасы надо иметь в холодильнике. Они стремятся взять семью под постоянный контроль.

Из Государственного доклада за 2015 год: «На социальном патронате (постоянном сопровождении семьи с детьми, нуждающейся в социальном обслуживании) в 2015 году находилось 456 тыс. семей (в 2013 г. – 546,9 тыс. семей)».

Они могут отнять детей на время, чтобы заставить родителей наклеить обои. Удерживая ребёнка, они не стыдятся задаваться вопросом о «целесообразности возвращения ребёнка в семью».

Вполне типичный чиновник считает, что не обязан отчитываться перед теми, у кого забирает детей.

Очевидно, что общество не наделяло такой функцией никакую когорту служащих (кроме судей и то поскольку закон ставит судейское усмотрение в определённые рамки). Работники опеки (и тем более психологи разных «некоммерческих» организаций) не избираются, не проходят особого нравственного отбора, а только наоборот, проходят периодические тренинги по устранению «выгорания» – внутреннего протеста против такой своей «миссии».

II. Юридический анализ практики разлучения ребёнка с семьёй 1. Здоровая основа законодательства РФ

Согласно Конституции РФ, обязанностью государства является защита семьи (ст. 38), обеспечение её государственной поддержки (ст.7). Конкретизируя положение ст.38, Семейный кодекс в статье 1 говорит о «недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи».

Ограничение прав граждан допускается только на основании федеральных законов (ст.55 Конституции). Федеральный закон от 24.06.1999 г. № 120-ФЗ «О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» (ФЗ-120) допускает такое вмешательство как «индивидуально-профилактическая работа». Согласно его статье 6, такое вмешательство может осуществляться только если основания для этого зафиксированы документально (в заявлении нуждающегося в помощи; судебном акте; постановлении КДНиЗП, заключении руководителя органа системы профилактики). То есть вмешательство в семью не может осуществляться на основании только личной оценки ситуации рядовым сотрудником в ходе какого-нибудь осмотра или рейда.

Статья 8 ФЗ-120 требует, чтобы в отношении ребёнка соблюдалась Конвенция о правах ребёнка. ФЗ-120 запрещает разлучение ребёнка с родителем: в отдел внутренних дел может доставляться только «безнадзорный» ребёнок. И даже в случае пребывания ребёнка без родителей в учреждениях, ребёнку гарантируется регулярная связь и неограниченные свидания с родителями (ст.8 ФЗ-120).

Отобрание ребёнка у родителей (статья 77 Семейного кодекса) должно производиться только «на основании акта органа исполнительной власти субъекта РФ» либо «акта главы муниципального образования» и только в случае непосредственной угрозы жизни ребёнка или его здоровью.

Таким образом, идея законодательства проста – только в острой, страшной ситуации можно немедленно отобрать ребёнка. При длящемся неблагополучии в семье, если отсутствует непосредственная угроза жизни ребёнка или его здоровью, закон запрещает прибегать к такому способу разрешения семейной ситуации как внесудебное принудительное разлучение детей с родителями.

Эта главная идея статьи 77 одновременно подчёркивает её избыточность. Статья 77 критикуется во многих отношениях: а) как противоречащая указанному принципу Конвенции (разлучение детей и родителей без суда); б) как неисполнимая для заявленной цели – предписываемые ею действия (принятие соответствующего акта) противоречат смыслу «немедленного отобрания», то есть характеру описанной угрозы; в) в ней отсутствует указание на источник непосредственной угрозы жизни ребёнка или его здоровью (что она должна исходить только от родителей); г) в ней ничем не оправдана обязанность органа опеки подать иск о лишении или ограничении родительских прав.

Но в то же время, очевидно, что сама такая страшная ситуация, которая обозначена в ст.77 как «непосредственная угроза жизни и здоровью», – это прямая сфера компетенции полиции. Законодательство даёт полиции достаточно полномочий как раз для таких, острых ситуаций – чтобы угрозу ребёнку пресечь, обезвредить и изолировать источник угрозы (а не ребёнка!), а если в результате ребёнок окажется без присмотра, обеспечить и ему прибежище –

– ФЗ № 3 от 07.02.2011 «О полиции»: пункты 1, 2, 11 ч.1 ст. 2, пункты 2, 3 ч.1 ст.12;

– УПК: часть 1 статьи 160;

– Закон РФ от 02.07.1992 N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании»: ст.29, 30.

Поэтому избыточно само полномочие органа опеки отбирать детей, в связи с чем предлагается исключить ст. 77 Семейного кодекса РФ как неконституционную, заменив её новой статьёй, указывающей на законодательные акты, определяющие порядок действий компетентных органов при государственной защите ребёнка, оказавшегося перед угрозой его жизни или здоровью (отсылочной нормой).

2. Практика вмешательства в семью (до отобрания)

На практике происходит полное игнорирование требования закона о том, что государственные служащие не должны самостоятельно принимать решения о вмешательстве в семью, даже если им кажется, что для этого есть законные основания.

Формой государственного регулирования является правовой акт. Таким образом, только на основании правового акта, подписанного руководителем соответствующего государственного органа системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, может вестись индивидуально-профилактическая работа в отношении несовершеннолетних, их родителей или иных законных представителей.

Статья 6 ФЗ-120 устанавливает, что индивидуально-профилактическая работа может проводиться только тогда, когда обстоятельства, предусмотренные статьей 5 этого Федерального закона, зафиксированы в перечисленных в статье документах: заявлении несовершеннолетнего либо его родителей; приговоре, определении или постановлении суда; постановлении комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания или начальника органа внутренних дел; документах, определённых ФЗ-120 как основания помещения несовершеннолетних в учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних; заключении, утвержденном руководителем органа или учреждения системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних, по результатам проведенной проверки жалоб, заявлений или других сообщений.

На практике принимаются немедленные меры на основании личной оценки государственным служащим ситуации в семье как «трудной жизненной», «социально-опасной» и т. п., то есть когда предусмотренная законом квалификация ситуации (положения) в семье ещё не установлена документом (который, в частности, можно и обжаловать).

Представители полиции нередко убеждены, что могут прийти в дом по любому сигналу, а не только зафиксированному «в установленном порядке» (ст.21 ФЗ-120).

Этот порок практики резко усиливается вследствие участия государственных служащих в процедурах «межведомственного взаимодействия по выявлению семейного неблагополучия», в результате чего у них стирается понимание различий между выделенными законом видами ситуаций, требующих разного реагирования и даже находящихся в компетенции разных ведомств. В частности, развращающее значение для сотрудников МВД играет их роль в этом взаимодействии под фактическим руководством органов опеки.

Органы опеки также часто обходятся без постановления о признании ребёнка «оставшимся без попечения», дающего им право предпринимать действия по устройству ребёнка. Однако в данном случае провокацией такой небрежности является норма закона – текст статьи 121 Семейного кодекса РФ после поправки 2008 года, потребовавшей выходить в семью по любому сигналу об «условиях, препятствующих нормальному воспитанию», не определившей при этом признаков «нормальности». Эта норма сама по себе заложила конфликт, так как дала органу опеки избыточные полномочия (по сути, полномочия полиции), с которыми семья не обязана считаться. Государственные служащие часто оказываются неготовыми к тому, что их могут не пустить в дом со ссылкой на Конституцию, и входят с применением силы, совершая преступление, предусмотренное ст.139 УК РФ (Нарушение неприкосновенности жилища).

3. Практика прямого отобрания 1). Подлог причины отобрания                                                              

Практика показывает, что оправдание немедленного (не по решению суда) изъятия ребёнка чаще всего связано с подлогом.

Реальные претензии к семье, за которыми следует изъятие ребёнка, одни и те же, независимо от того, что указывается официальным основанием для изъятия. (Это подтверждается высказываниями самих отбирателей в дискуссиях весны 2017-го, когда служащие опеки рассказывают, что во многих случаях им просто удобнее обратиться за помощью к смежникам в лице полиции).

То есть одни и те же обстоятельства в документах оправдываются:

– «непосредственной угрозой жизни и здоровью ребёнка» (ст.77 СК РФ), когда такой угрозы нет;

– «безнадзорностью» (ФЗ-120), когда безнадзорность отсутствует;

– «социально-опасным положением», что уже само по себе говорит о нарушении закона. Понятие социально-опасного положения допускает очень широкое толкование, но по закону, вопреки сформированному у служащих предрассудку, оно не является законным поводом для отобрания, а только поводом для индивидуально- профилактической работы.

Даже одну и ту же ситуацию разные служащие объясняют по-разному.

Как именно оформляется изъятие, зависит не от действительных обстоятельств, а от того, какая служба проводила изъятие и, соответственно, какой законный вид необходимо придать отобранию. То есть совершается подлог, основанный на использовании терминов, не соответствующих ситуации.

Основные терминологические подмены

При этом совершается подмена терминов настолько прозрачных, что можно уве- ренно говорить – дело не в том, что они якобы расплывчато сформулированы в законе.

а) «Отобрание», «изъятие»

Органы опеки часто играют словами, убеждая, что они не отобрали ребёнка, а просто переместили. Отобрание, объясняют они, это если по закону (ст.77 СК РФ), а если, как они говорят, «закон не применяли», то его и не нарушили!

На самом деле, эти слова – не юридические термины, у них в законе нет определений. Статья 77 СК РФ, где слово «отобрание» используется, не даёт определения отобрания, а только устанавливает, в какой ситуации можно отобрать ребёнка немедленно (а не через суд). Всякое разлучение детей и родителей не по суду и с нарушением статьи 77 СК РФ – есть нарушение закона.

б) «Непосредственная угроза»

Слово «непосредственное» в русском языке совершенно однозначно: между угрозой и ущербом для жизни или здоровья нет промежутка времени или промежуточных обстоятельств. В статье 77 СК РФ это подчёркнуто словом «немедленное», соответствующим ситуации такой угрозы. Но акты об отобрании, апеллирующие к ст.77, показывают, что искажается или сам термин, или его смысл. Этот подлог совершается несколькими способами.

Слово «непосредственная» просто пропускают. Постановления о немедленном отобрании, объяснения в ответ на жалобы часто говорят просто об угрозе, без необ- ходимого слова «непосредственная», так как наличие этого слова сделало бы слишком явным несоответствие объяснения обстоятельствам, обнажая нарушение закона.

«Непосредственной угрозой» называют длящееся неблагополучие. Ею становится всё, что угодно, любое неблагополучие, которое уже в силу того, что длится не первую неделю, делает избыточным немедленное отобрание, допуская другие меры воздействия – социальную помощь, индивидуально-профилактическую работу или административное наказание.

Подменяют похожим термином. Вместо «непосредственной угрозы» говорят об обстановке или «условиях, создающих угрозу». То есть вместо выражения из статьи 77, описывающего условие немедленного отобрания, подставляют выражение из статьи 121 СК РФ – «при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих угрозу жизни или здоровью детей...». Однако, оно описывает осно- вание не для отобрания ребёнка, а лишь для обследования условий жизни ребёнка для «установлении факта отсутствия попечения его родителей или его родственников».

в) «Безнадзорность»

По закону (ст.1 ФЗ-120) безнадзорным является ребёнок, «контроль за поведением которого отсутствует». Причём не каждый такой ребёнок (например, едущий один в школу), а с уточнением, по какой причине отсутствует контроль: – «вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей». То есть если родитель сознательно доверяет ребёнку быть в какой-то мере самостоятельным или оставляет ребёнка с кем-то, кто контролирует его поведение, то ребёнка невозможно признать безнадзорным. Следовательно, ребёнок, изымаемый по акту безнадзорности из дома, когда рядом есть взрослые в сознании, изымается незаконно.

Однако, по сформированной незаконной практике, правоприменители вообще игнорируют смысл термина «безнадзорный», как бы замечая в законе только уточняющий признак – «неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей».

г) «Оставшийся без попечения родителей»

Статус «ребёнок, оставшийся без попечения родителей» (ст.121 СК РФ) по смыслу и по содержанию нормы (до 2008 года) означал потерю ребёнком родителей, которая и порождает обязанность органа опеки его устраивать. Обстоятельства, которые давали такой статус, были строгими юридическими фактами – от гибели родителей до лишения прав судом.

После поправки в ст.121 Семейного кодекса в 2008 году содержанием понятия стало не только отсутствие родителей, их попечения, но «плохое попечение» по оценке органа опеки – «при создании действиями или бездействием родителей условий, представляющих угрозу жизни или здоровью детей, либо препятствующих их нормальному воспитанию и развитию». Таким образом, опека получила возможность на основании собственного усмотрения присваивать себе право устраивать ребёнка.

Практика это выражение трактует ещё шире, уже безо всякой привязки к закону – ребёнок называется оставшимся без попечения родителей, если он просто находится без родителей в данную минуту, например, играет во дворе своего дома. Как пишут в документах, «находился без законных представителей».

То, что служащие при этом часто просто следуют сложившейся незаконной практике, не отменяет факта беззакония, а заостряет вопрос о том, как это беззаконие было в масштабах страны организовано.

2). Нарушения порядка отобрания

Кроме подлога оснований для отобрания, распространены грубые нарушения порядка отобрания.

– Забирают не по постановлению органа опеки (главы администрации). (Причём, это не небрежность, а организованная система: в иных регионах уже бланк для обследования семьи составлен так, чтобы оформить изъятие комиссией на месте, не беспокоя главу);

– входят в семью с применением силы, что само по себе противоправно;

– не уведомляют незамедлительно прокурора, тем самым препятствуя последую- ­щему надзору за своими действиями;

– не подают в суд иск об ограничении/лишении родителя в родительских правах в установленные 7 дней, не давая возможности, таким образом, в судебном порядке проверить законность отобрания ребёнка (Характерно, что на круглых столах представители опеки требуют увеличения этого срока, то есть признают, что, отобрав ребёнка у родителя, они ещё не знают, за что родителя можно ограничить в правах, и им нужно время, чтобы такие основания выискать).

3). Незаконность перемещения «по акту»

Самым массовым ложным прикрытием отобрания стала часть 2 статьи 13 ФЗ-120. Полицейские выражают убеждение, что отобрать «по акту» они могут всегда, определив на месте (что уже противоречит статье 6 ФЗ-120) ситуацию «социально опасного положения». Под «актом» имеется в виду акт помещения ребёнка в социально-реабилитационный центр (СРЦ).

Однако это основание ложное. Разумеется, «акт помещения» – это не основание, а только способ оформления действия. Статья 13 ФЗ-120 формулирует не право полиции поместить ребёнка, а обязанность СРЦ принять ребёнка, который сначала по какому-то другому основанию должен попасть в распоряжение передающего. Если передающий – МВД, то согласно части 3 той же статьи, основанием для принятия такого ребёнка в СРЦ может быть (п. 5) акт оперативного дежурного ОВД или (п. 3) согласованное с органом УСЗН ходатайство должностного лица ОВД. То есть статья 13 только определяет, куда определить ребёнка, доставленного в ОВД согласно ст.21 ФЗ-120 (по безнадзорности), так как в ОВД его нельзя держать более 3 часов.

4). Незаконность отобрания за «побои»

Грубо противоречит закону распространившаяся практика отнимания детей при виде кровоподтёка, ссадины. Каким бы ни было личное убеждение государственного служащего о нравственной допустимости физических наказаний детей, синяки и ссадины не квалифицируются как ущерб здоровью, а синяки вчерашние никак не могут считаться сегодняшней непосредственной угрозой жизни и здоровью. Следовательно, даже если желать преследования родителей за физические наказания, вплоть до уголовного, нет ни необходимости, ни законного основания для немедленного отобрания ребёнка.

 

4. Беззаконие после отобрания 1). Отказ вернуть ребёнка родителям

Сложилась массовая практика удержания ребёнка после отобрания. Родителям не позволяют ребёнка забрать из организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Однако, орган опеки не имеет законного основания для удержания ребёнка, даже отобранного законно, когда наутро его требуют вернуть протрезвевшие родители. «Родительские права» включают в себя «преимущественное право на воспитание своих детей перед всеми другими лицами» (ст.63 СК РФ), и в этом праве родители могут быть ущемлены только судом.

Поэтому то, что органы опеки совместно с руководителями служб социальной помощи считают возможным не отдавать ребёнка из организации для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, ставить условия для его возвращения – это явное превышение должностных полномочий, присвоение себе полномочий суда, расширение рамок Федерального закона № 442 «Об основах социального обслуживания граждан», декларирующего заявительный порядок оказания социаль­ных услуг, в которых явно прослеживается заинтересованность в удержании детей в связи с подушевым финансированием организаций. Оправданием для государствен­ного служащего не может служить то, что он действует из своих личных убеждений о благе ребёнка, так как такое личное усмотрение, подменяющее закон, и называется самоуправством.

Руководители больниц, СРЦ самостоятельно ответственны перед законом за удержание ребёнка – первые по ФЗ № 323 «Об основах охраны здоровья в РФ», вторые – в силу того, что на них непосредственно возложены обязанности по защите прав и законных интересов (ст.155.2 п.2 СК РФ). На практике часто эти лица ведут себя как подчинённые органу опеки. В ряде случаев это вызвано принятыми в регионе процедурами межведомственного взаимодействия, в других случаях оказывается, что такая подчинённость заложена уже в устав организации. Так или иначе, эти положения вынуждают служащих этих организаций выполнять даже незаконные распоряжения органа опеки, хотя, согласно закону, «гражданский служащий не вправе исполнять данное ему неправомерное поручение» (ст.15 ч.2 Федерального закона от 27.07.2004 № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации»).

Практика удержания отобранного ребёнка основана не на прямой норме закона, а на том, что в Семейном кодексе нет серьёзной защиты против такого самоуправства: пытаясь вернуть ребёнка в семью, родитель может только обратиться в суд (ст. 68 СК РФ). Фактически это означает, что в Кодексе нет прямого формального запрета на отобрание и удерживание ребёнка даже без всякой причины. Соответственно, нет и ответственности за такие действия.

Необходимы поправки в Семейный кодекс для исправления этой ситуации, включая ответственность за незаконное отобрание и удержание ребёнка.

2). Обращение с отобранным ребёнком

Грубо противоречит закону типичное обращение с отобранным ребёнком:

– отказ родителям и родственникам в свиданиях и общении с ребёнком – прямо противоречит статье 8 ФЗ-120 и Конвенции о правах ребёнка;

– отказ в госпитализации родителя с ребёнком – прямо противоречит части 3 статьи 51 закона «Об основах охраны здоровья РФ».

3). Необоснованное устройство ребёнка

Орган опеки вправе заниматься устройством ребёнка, только если ребёнок признан «оставшимся без попечения родителей». На деле часто постановления об этом органом опеки не выносится.

Нарушением закона является и устройство ребёнка на том основании, что мать его “не забрала из учреждения”. Закон знает другое основание – если мать “отказа­лась забрать из учреждения”. Это совсем не одно и то же, и на деле при этом мать часто хочет вернуть ребёнка себе и оказывается вполне доступна для органа опеки, который чинит ей незаконные препятствия, например, заставляя устроиться на работу в период ухода за грудным ребёнком; сделать ремонт помещения; расторгнуть брак с мужем, употребляющим спиртные напитки и т. п.

Фактически процедура, по которой орган опеки присваивает себе право устраивать ребёнка по своему усмотрению, является внесудебным лишением родительских прав.

4). Устройство ребёнка чужим людям вместо родных

Не отдавая ребёнка родителям, органы опеки в то же время устраивают ребёнка в чужие руки. Это происходит как до решения судом вопроса о родительских правах, так и после решения. Такая передача противоречит закону в случаях, когда у ребёнка есть близкие родственники, готовые взять его себе, так как законодательством установлен приоритет родственной опеки (ст.10 ч.5 закона «Об опеке и попечитель­стве» и, менее отчётливо, в п.2 ст.146 Семейного кодекса). Этот приоритет существует и для срочных случаев (к каким относится и отобрание ребёнка), когда задействуется механизм немедленной (так и написано в законе) передачи ребёнка без проверок личности опекуна – «предварительная», она же «временная» опека (ст. 12 закона «Об опеке и попечительстве»).

Однако этот приоритет не соблюдается.

При временной опеке, процедура назначения которой по закону должна сводиться только к обследованию условий жизни опекуна, первым способом нару­шения приоритета родственной опеки является отсутствие самого предложения о такой опеке родственникам. Это легко проверить по отсутствию зафиксированных отказов родственников от опеки. Их не фиксируют, потому что такие проверки не проводятся (хотя ответственность за такое нарушение предусмотрена ст. 5.37 КоАП РФ, ст.154 УК РФ), и это позволяет отказывать родным в опеке неформально, называть вслух причины, не предусмотренные законом – например, возраст бабушки (зачастую вполне дееспособной пенсионерки).

Второй способ нарушения приоритета – признать неподходящими условия жизни, при этом также изобретаются несуществующие в законе нормы, например, требования к размеру жилплощади.

Кроме того, не знающего закон родственника, подавшего заявление об опеке, заставляют собирать пакет документов для полноценной, а не временной опеки (да ещё не оказывая ему в этом помощи, положенной по закону и правилам), как потом выясняется – просто чтобы затянуть время и передать ребёнка чужим. В таком случае можно усмотреть и коллизию норм, так как требования к опекуну в ст.146 не содержат оговорки «кроме предварительной опеки», которая необходима по смыслу этого вида назначения опеки.

При назначении полноценной опеки у органа опеки появляются и некоторые законные основания отказать родственникам, так как в ст.146 СК РФ есть и требования к опекуну, которые для родных людей явно избыточны, противоречат естественному желанию членов семьи приютить ребёнка своей родни по принципу «в тесноте да не в обиде». Одно из этих требований уже фактически отменено Конституционным судом для большинства случаев, но практика продолжает отказывать на основании формальной ссылки на старую судимость за нетяжкие преступления (например, за побои, нанесённые обидчику своего ребёнка).

Среди неформальных причин, по которым бабушке отказывают в опеке над внуком, называют и сомнения в её материальной обеспеченности, хотя по закону (п. 3 ст. 148 СК РФ) «дети, находящиеся под опекой или попечительством, имеют право на содержание, денежные средства на которое выплачиваются ежемесячно в порядке и в размере, которые установлены законами субъектов Российской Федерации». В результате ребёнка отдают чужим людям, которым платят большие деньги по договору об опеке, хотя те же деньги могла получать и родная бабушка.

Кроме того, сам приоритет родственной опеки распространяется только на узкий круг совсем близких родственников – например, родная тётя в него не входит.

Таким образом, принцип приоритета родственной опеки нуждается в срочном укреплении.

Неестественная жёсткость для родственников требований ст. 146 СК РФ к опекуну ещё недавно смягчалась для одного специального случая, а именно – случая малолетней матери, которая (как написано в ст. 62 СК РФ) не может самостоятельно выполнять родительские обязанности. Закон не запрещал естественную ситуацию, когда малолетней маме помогает её мать, и для исключительных случаев предусмат­ривал назначение опекуна ещё и младенцу. Однако, в конце 2015 года в ст.62 исключение сделали правилом, узаконив избыточные, до этого незаконные требования опеки, в ряде случаев лишающих бабушку младенца возможности выполнять свои естественные обязанности. Этим в статье 62 создано внутреннее противоречие с п.1 статьи, по которому малолетняя мать не должна разлучаться с ребёнком. Это противоречие необходимо устранить поправкой закона.

 

5. Препятствия для правовой защиты семьи Трудности с обжалованием

1. Попытка обжаловать отобрание детей как незаконное действие должностных лиц сталкивается с уловкой. Суды отказываются рассматривать такую жалобу, квалифицируя её содержание не как вопрос о законности действий должностных лиц, а как спор родителя с опекой, который тем самым должен разрешаться в обычном исковом порядке, то есть уже вместе с иском органа опеки о лишении прав. Таким образом при обжаловании неправомерных действий, ребёнок остаётся отобранным до суда, что укрепляет режим произвола. Такие случаи зафиксированы в практике как до принятия Кодекса об административном судопроизводстве (КАС), так и уже в его рамках. Необходима законодательная защита от указанной уловки судов.

2. Принятие КАС не только увеличило сроки обжалования неправомерных действий (по ГПК РФ заявление должно было быть рассмотрено в течение 10 дней), но и сузило возможности для защиты у большинства бедных семей, введя образова­тельный ценз для представительства. Это необъяснимое ограничение отстранило от возможности представлять интересы семьи большое количество общественников, освоивших конкретную сферу правоприменения и гражданский процесс, успешно защищавших семьи от произвола чиновников и продолжающих защищать граждан, но только в рамках гражданского процесса.

В связи с этим необходимо внести изменения как в Семейный кодекс Российской Федерации, так и в ст. 50 Граждан­ского процессуального кодекса РФ, позволяющие суду в случае отсутствия адвоката (представителя) на стороне родителей (ответчиков по делам об ограничении / лише­нии родительских прав, истцов по искам об отмене ограничения, о восстановлении в родительских правах) приглашать в судебное заседание адвоката на стороне родителей по назначению юридической консультации (адвокатского образования).

6. Наблюдаемые предпосылки беззакония 1). Правовой нигилизм (неуважение к законности)

Сознательность нарушения закона. В дискуссиях, прошедших после выхода поручения Президента от 01.01.2017г. № Пр-21, представители некоммерческих организаций и ведомств не скрывали: они понимают, что отбирают детей с нарушением закона, но оправдывают такое самоуправство своим собственным пониманием интересов детей и семьи.

2). Правовое невежество

1. Государственные служащие, даже руководящие работники, выказывают незнание закона, судят о нём по сложившейся беззаконной практике.

2. Не различают виды неблагополучия и виды его выявления – выявление социально-опасного положения (ст.13 ФЗ-120) и выявление детей, оставшихся без попечения родителей (ст.121 ч.1 СК РФ). В силу этого органы опеки участвуют в первом виде выявления, который не входит в их полномочия.

3). Параллельная законность (устойчивые стереотипы)

Работа служб строится во многом на устойчивых предрассудках, вместо закона. Сами служащие могут быть при этом уверены, что поступают законно.

Внеюридическая подчинённость опеке. Руководители медицинских организа­ций или СРЦ считают, что нельзя отдать ребёнка родственникам или позволить с ним пообщаться без разрешения опеки.

Считают, что ограниченный в правах хуже чужого – с ним нельзя ребёнку контактировать. Закон лишает родителя, ограниченного в родительских правах, права на личное воспитание. То есть, в общем случае, делает родителя просто юридически чужим. На деле к ограничению прав относятся как к запрету общения, хотя для чужих людей такого запрета не существует.

III. Материальные интересы в отобрании детей

Характер зафиксированных в ходе мониторинга исполнения семейного законо­дательства явлений позволяет говорить о двух значимых группах материальных (рыночных) интересов:

1. «Опекунский» фактор присутствует во многих делах, что говорит о влиянии на отобрание детей интересов рынка содержания чужих детей, поскольку именно воспитание чужих, а не родных детей лучше всего стимулируется.

2. Интересы системы социальных услуг семье, включая рынок социальных услуг и недобровольного «сопровождения» семьи за счёт бюджета, оказываемых субъектами социального предпринимательства.

В целом можно сказать, что семейная политика оказалась подвергнута маркети­зации, категорически недопустимой для гуманитарной сферы вообще.

В социально-демографической структуре общества искусственно создаётся сектор «замещения семьи» – возмездного опекунства.

Соответственно, деформируются социальные отношения в обществе. Возникает спрос на чужих детей. Меняется роль органов опеки и попечительства. Опекуном быть выгоднее, чем родителем.

1. Элементы строительства рынка «семейного устройства» 1). Установка на приватизацию семейного устройства

В центр внимания семейной политики уже с конца 1990-х годов (начиная с амери- канской программы ARO «Поможем русским сиротам») поставлена «проблема сирот- ства». Не в смысле – «как сокращать появление новых сирот», а в смысле – «что делать с имеющимися сиротами». Проблема виделась не в том, что появляются новые сироты, а в том, что они содержатся в государственных учреждениях, а не в частных руках.

2). Создание стимулов для развития сектора «замещения семьи»

Дискриминация родных детей перед чужими. Стали выплачивать большие деньги на содержание детей и вознаграждение опекунам, объясняя это необходи­мостью разобрать детей из детских домов, но выплачивая их независимо от того, принимается ли под опеку «детдомовский» или «родительский» ребёнок.

Сейчас выплаты опекунам по договору в регионах в десятки раз превышают пособия малообеспеченным родителям, в том числе многодетным. Их величина не объяснима даже тем, что такое «родительство» – это работа, так как размер выплаты на каждого ребёнка сопоставим со средней зарплатой родителей по региону в массовых профессиях. Так, выплаты опекуну приёмного ребёнка в Москве могут быть больше 58 тыс. руб. (содержание ребёнка плюс вознаграждение опекуну), тогда как пособие на родного ребёнка родителям в разных регионах страны выплачивается в размерах от 50 до 600 руб. На одного приёмного ребёнка-инвалида опекуну в общей сложности могут выплачи­вать свыше 84 тыс. руб. При этом детям-инвалидам в обычных семьях в 2017 году полагается пенсия 8704 руб. (см. ФЗ № 166-ФЗ от 15.12.2001 с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017).

В результате возник спрос на чужих детей, не только предъявляемый детолюбием, но и обусловленный необходимостью устроиться в жизни, избавиться от собственных материальных проблем (например, по кредитам).

Впоследствии это приводит к отказам от детей, взятых ради стимулирующих выплат, в том числе огромных подъёмных на усыновление инвалидов.

Очень много говорится о необходимости поддержки именно замещающих родителей, а не родных. несмотря на то, что, по сведениям профессора Г. Семьи, общие расходы бюджета в расчёте на одного подопечного уже превышают расходы на содержание ребёнка в детском доме.

3). Сопутствующие ценностно-идеологические подмены

а). Девальвация понятия семьи путём смешения семейных отношений с отношениями гражданско-правового характера (договорно-денежными).

«Устройством в семью» называется не усыновление, семьёй называются любые группы, даже временные, без создания привязанности. Так, «приёмная семья» это на самом деле возмездная опека по договору, в Семейном кодексе с 2008 года есть термин «патронатная семья», в регионах есть «семейно-воспитательные группы», используются выражения «профессиональная семья», «фостерная семья».

Как показывает практика, помимо материального интереса, такие «семьи» могут создаваться (получается, что за счёт государства!) недобросовестными опекунами в самых разных целях, в том числе в целях трудовой или сексуальной эксплуатации детей, создания сект и пр.

Такое расширение понятия семьи переворачивает смысл выражений «право жить в семье», «приоритет семейного устройства» – фактически они теперь говорят о приоритете устройства ребёнка под опеку за вознаграждение, уничтожая сам смысл семейных отношений.

б). Дискредитация государственного призрения сирот («институционального») в пользу частного, которое лукаво не называется «частным институциональным», а называется «семейным». На самом деле «деинституционализация» – это привати­- ­зация призрения сирот с внедрением соответствующих подходов регулирования рынка.

Правительство, 23.03.2017. «Заместитель Председателя Правительства Ольга Голодец назвала регионы, в которых достигнуты наиболее значимые показатели устройства детей в семьи: «…При этом Ольга Голодец отметила, что необходимы дополнительные усилия по организации работы в этой сфере, прежде всего формирование правильной мотивации у руководителей учреждений для детей-сирот. «Необходимо провести обучение. Хороший детский дом – это тот, из которого ребята устраиваются в семьи, а не тот, в котором дети живут до окончания школы и до начала взрослой жизни», – подчеркнула вице-премьер».

4). Отвлекающие индикаторы стратегии

Рапортуя об успехах текущей стратегии, делают упор не на уменьшение количества разрушившихся за отчётный период семей, а об уменьшении числа сирот. При этом устроенные под договорную опеку дети, хотя они не усыновлены и продолжают финансироваться из бюджета, не считаются сиротами, которых надо устраивать. Таковыми считаются дети в детдомах и в «Банке данных сирот».

(Характерно, что, обосновывая важность этого индикатора, проф. Г. Семья говорит, что он отражает число детей, чьё «право жить в семье» не нарушено. То есть это право считается не нарушенным у детей, отобранных из семьи и переданных в систему платного родительства).

На самом деле, объём банка данных (БД) сирот не отражает социально- демографической ситуации, это только частичный индикатор предложения на рынке семейного устройства – в нём фиксируются только дети, которых не удаётся пристроить за месяц. Дети, отбираемые из семьи и передаваемые в систему «платного родительства» быстрее, чем за месяц, в БД не регистрируются. То есть ведущий индикатор стратегии («объём БД сирот») не замечает процесса деформации социальной структуры общества – роста «замещающего сектора», сектора «подконтрольного детства», позволяя отчитываться в успехах о сокращении сирот.

5). Биржевая инфраструктура, посредничество

Дети из БД сирот предлагаются потенциальным «усыновителям» (на деле – возмездным опекунам), на публичных порталах официальных органов в широком ассортименте характеристик. Вопреки законодательству, публикуется не только информация, по которой нельзя установить личность, но фотографии, имена, подробности о характере, «видеопортфолио» детей.

НКО-посредники. Подбором детей для опекунов занимаются и НКО, несмотря на запрет посредничества в деле устройства детей (ст. 126.1 СК). Они конкурируют с государственным БД по полноте характеристик при подборе ребёнка. Ставят вопрос об узаконивании посреднических выплат работникам опеки.

2. Последствия «рыночной» стратегии

1. Происходит изменение социально-демографической структуры общества – рост «замещающего» сектора, управляемого (подконтрольного) общества.

Несмотря на ещё относительно небольшую долю этого сектора (2% детей), направление серьёзной господдержки финансирования именно в этот сектор, а не в родные семьи, переориентирует поведение разных субъектов.

Девальвация материнства. Матери, которые сами выносили, родили и выкормили своих детей, уравниваются и даже умаляются в почёте и обеспечении по сравнению с опекунами («приёмными родителями»), которые делают свою работу за деньги.

Органы опеки становятся регулятором рынка семейного устройства. Они выступают лицензиаром содержания конкретного ребёнка. Принимают благодарных опекунов, которые прошли 80 часов обучения и спрашивают, нельзя ли побыстрее заполучить ребёночка. Решают, кому дать возмездную опеку, кому не дать (критерии о виде договора в законе не установлены, вопрос отдан на откуп чиновникам, что является коррупциогенным фактором). Оценивают исполнения обязанностей опекунов по договору, имея полномочия договор расторгнуть в пользу другого опекуна.

Государству следует

– сокращать количество точек принятия решения для снижения коррупцио­- генности системы;

– уменьшать возможности субъективной оценки при назначении опеки, в том числе устранять возможности отказа родственникам ребёнка в приёме его на воспитание в случае потери родителей.

2. Рынок требует своего расширения

Экспансия опеки, война полномочий. По природе опеки и согласно Граж­дан- скому кодексу РФ функция опеки – курировать подопечных и не касаться обыч­ных семей. И в практике, и в законодательном процессе наблюдается настой­чи­вое стрем­ление расширить полномочия регулятора (опеки), распространив их на неопе­- кунские семьи – напрямую или через «межведомственное взаимодействие по выявле- ­нию неблагополучия». Таким образом, опека вторгается в сферу полномочий МВД.

Как логическое выражение идеи сосредоточения всех функций (говоря языком рынка – разведки, добычи и сбыта) в одних руках, неоднократно реанимируется идея «Министерства детства», которая и символизирует завершённость ювенальной идеи и грозит повышением коррупциогенности и полной неподконтрольностью процесса.

Государству следует:

– не допускать соединения этих функций в одних руках, строго ограничив возможности органов опеки по контактам с детьми не под опекой;

– блюсти информационные барьеры между ведомствами, усиливая ответствен­ность за передачу доверительной информации;

– выстраивать сдержки и противовесы между ведомствами, не допуская смешения полномочий.

3. Возникают всё новые изощрённые способы добычи детей

Бэби-боксы. Матери остаются без помощи, их соблазняют сдать своего ребёнка, чтобы он попал под опеку, где на него пойдут выплаты. Прямое содер­жание законопроекта о бэби-боксах (Добрынина-Тюльпанова) состояло в возмож­ности ускоренной регистрации подкинутого ребёнка организацией, где такое устройство установлено (в том числе некоммерческой) без оповещения опеки и полиции. То есть открывался неограниченный простор для организации торговли детьми.

Детский телефон доверия. Социальные службы уже не скрывают, что к этой службе, которая преподносилась как служба анонимного консультирования, присоединяется служба быстрого реагирования на жалобу ребёнка на родителей и педагогов, что является ничем иным, как незаконным сбором конфиденциальной информации и вторжением в личную жизнь граждан, то есть прямым нарушением Конституции Российской Федерации.

4. Cубъекты социального предпринимательства ориентируются
не на семью, а на опекунов

По своей природе, такие субъекты, как правило в виде «некоммерческих» организаций, направляют усилия в ту сферу, куда направляются деньги, в том числе бюджетные. То есть естественные семьи опять оказываются в проигрыше.

Больше того, такие субъекты, зачастую существующие на гранты исполнительной власти регионов, становятся заинтересованы в расширении рынка своих услуг. Возникает индустрия «социального сопровождения», которая в отличие от честного предпринимательства стремится гарантировать себе работу путём государственного принуждения.

5. Неизбежные, по опыту и логике других рыночных реформ извращения, которых следовало ожидать

Явление, уже озвученное на уровне Правительства РФ – граждане берут большие подъёмные за усыновление, решают свои материальные проблемы, потом сдают детей назад государству.

Тревожный прогноз. Рынок содержания детей сегодня регулируется и финанси­руется государством. Продолжающееся расширение рынка (рост замещаю­щего сектора) увеличивает нагрузку на бюджет. Как показывает опыт подобного регулиро­вания других сфер, государство в таких случаях стремится уйти из сферы, по крайней мере, уйти от своей монополии. Так детство передаётся в частные руки, в том числе иностранные.


 

 

IV. Защита прав детей и укрепление традиционных семейных ценностей

Традиционные ценности – то, что общество считает нормальным, правильным, ценным независимо от того, достаточно ли оно оформлено в законодательстве. Они могут и не отражаться в законе, пока общество считает их самоочевидными, пока не столкнётся с необходимостью фиксации их в законе. Именно поэтому, с одной стороны право неизбежно опирается на мораль (на обычай), а с другой – многие главные ценности закреплены в праве, как «права», или «принципы».

1. В частности, важнейшей традиционной ценностью является «родительское право», которое состоит в том, что права и интересы детей определяет и представляет их родитель. То есть защита прав детей в контексте укрепления традиционных ценностей означает в первую очередь защиту родительского права. Родительское право в его естественном, традиционном понимании должно быть защищено в нормах Семейного кодекса РФ.

Следует укрепить ответственность родителей за воспитание, гарантируя им все необходимые согласно традиционной, классической педагогике рычаги, в том числе поощрение, принуждение, наказание, которые в последние годы ставятся под сомнение.

2. Сама традиционная сущность семьи, отражена в статье 2 Семейного кодекса РФ, но в целом искажена, так как семейные отношения в Семейном кодексе смешаны с отношениями гражданско-правовыми, даже прямо договорными. Эту фундаменталь- ную ошибку нужно исправлять, очистив от смежных толкований понятие «семья».

3. В Конституции и федеральных законах зафиксированы такие традиционные ценности как

– неприкосновенность частной жизни,

– невмешательство в семейную жизнь.

Но основной принцип права – что вмешательство возможно только в случае правонарушения – прямо отвергнут Национальной стратегией действий в интересах детей.

4. Само уважение к целостности семьи, понимание недопустимости разрушения живых человеческих отношений между членами семьи – непреложная традиционная ценность. Следует защитить семью от разлучения, введя административную и уголовную ответственность за незаконное разлучение ребёнка с родителями вопреки их желанию, иначе как по решению суда или основаниям, установленным федеральными законами.

5. Традиционно семья вся вместе воспитывает детей. Если мать заболевает, и не может воспитывать, её не отлучают от семьи, а её обязанности берут на себя другие.

Эта ценность не защищена Семейным кодексом. Её восстановление – это:

– расширение прав родственников замещать родителей в каких-то случаях,

– другая концепция лишения прав, не связанная с разлучением, а связанная только с передачей ответственности другому родственнику.

В первую очередь нужно укрепить гарантии приоритета родственной опеки.

6. Следует защитить традиционное отношение к «трудной», неблагополучной семье, которое состоит в необходимости ей помочь, а не торопиться обвинить родителей и семью разрушить. Это отношение провозглашено в Конституции, но на практике забывается. Необходимо укрепить этот принцип, тем самым защищая презумпцию добросовестности родителей.

7. Из понимания необходимости опоры на традиционные ценности следует важность и отсечения от общественной дискуссии тех носителей чуждых этим ценностям подходов, которые пытаются получить преимущество в дискуссии, опираясь на иностранное финансирование. Следует внести изменения в российское законодательство, исключив дискриминационную норму, дающую преференции одним организациям перед другими организациями, такого права не имеющими, - влиять на внутреннюю политику Российского государства, не называясь при этом «иностран­ным агентом», в нарушение Конституции РФ, провозглашающей равенство организа­ций перед законом.                                                                                     



 

Tags: Ювенальная юстицияКатегория: Анализ ювенальных законопроектов
Категории: РВС

Москалькова выступила за закон о противодействии насилию в семье

пт, 10/11/2017 - 10:20

В России необходимо принять законопроект о защите женщин от семейного насилия, заявила Уполномоченный по правам человека (УПЧ) в РФ Татьяна Москалькова 9 ноября, сообщает ИА Красная весна.

Мнение о законе УПЧ РФ выразила, находясь на форуме «Арктика — особый уровень человека», прошедшем в Архангельске. Она осталась очень довольна функционированием местного центра «Надежда», занимающегося помощью женщинам, пострадавшим в семье от действий насильственного характера. По мнению чиновника, опыт «Надежды» следовало бы распространить на всё пространство РФ.

«Я впервые встретилась с хорошей организацией центра по оказанию помощи женщинам, ставшим жертвами семейного насилия. Как вы знаете, у нас нет закона о противодействии насилию в семье. Я — сторонник такого закона в Российский Федерации. Будучи депутатом Государственной думы, я изучала механизм его реализации в Казахстане, например, и в других государствах, которые привели к снижению преступности в этой сфере», — сказала Москалькова, отвечая на вопросы СМИ.

Напомним, УПЧ РФ, согласно своим полномочиям, не может являться субъектом законодательной инициативы, но имеет все возможности предложить законодательную инициативу для рассмотрения Госдумой и Советом Федерации.

Комментарий редакции

Закон о семейно-бытовом насилии продвигают в нашей стране давно. Его проект был составлен еще несколько лет назад при содействии Совета по правам человека. Текст проекта настолько не соответствует ни культурным традициям, ни реалиям нашей страны, что было сложно поверить, что такое можно было написать всерьез. Впрочем, его не писали, а переводили с западных образцов.

Лоббисты пытались классически провести проект закона под Новый год. Однако им это не удалось из-за серьезного противодействия общественности. Но уже в 2016 году вместо закона о семейно-бытовом насилии лоббистам удалось изменить текст ст. 116 УК РФ «Побои» так, что за эти побои близкие люди получали уголовную ответственность, а не близкие вообще избегали какой бы то ни было ответственности. Противодействие общественности, собравшей более 213 тысяч подписей против такой дискриминации, заставило законодателей устранить дискриминацию. Сейчас мы видим новую попытку затянуть петлю на шее российской семьи.

Под красивые слова о недопустимости насилия пытаются разрушить семью как таковую. Например, в проекте навязывается западный опыт защитных предписаний, когда так называемый «нарушитель» не имеет права приблизиться к обиженному родственнику. Это с одной стороны не дает родственникам примириться, а с другой стороны приведет к большому числу провокаций, так как законотворцы отличают не только физическое и сексуальное насилие, но и экономическое, а также психологическое.

Но надо упомянуть о том, что в стране нет никаких способов реализации данной инициативы. Нет специальных заведений, куда можно было бы переселиться пострадавшему родственнику. А значит, при реализации проекта возможна только профанация.

Теги: Ювенальная юстицияСоциальная войнаСемейно бытовое насилиеМоскалькова
Категории: РВС

Глава Роскомнадзора выступил против введения биоидентификации детей

чт, 09/11/2017 - 21:58

Биометрическая идентификация граждан должна проводиться только с согласия совершеннолетних лиц, заявил глава Роскомнадзора Александр Жаров 9 ноября на VIII Международной конференции «Защита персональных данных», передает ИА Красная Весна.

По словам Александра Жарова, ребенок или подросток не способен принять осознанное решение на биоидентификацию.

«Необходимо обеспечить информированное согласие пользователей на такую аутентификацию и полностью исключить биометрическую идентификацию детей и подростков до достижения ими дееспособного возраста», — сказал Жаров.

В то же время глава Роскомнадзора заявил о преимуществах биометрических способов идентификации личности: «Биоидентификаторы — наиболее устойчивые идентификаторы личности. Человек может внешне измениться, но его генетический код, его группа крови не изменятся».

Александр Жаров добавил, что сегодня уже всерьез идет речь о введении голосовой аутентификации некоторыми производителями.

Напомним, ранее мы сообщали, что специалисты Центробанка РФ в сотрудничестве с крупными игроками российского банковского рынка — Сбербанка, ВТБ, «Бинбанка» и «Россельхозбанка» — разрабатывают закон о создании единой биометрической системы (ЕБС). В ЕБС каждый россиянин будет иметь аккаунт, где будет храниться фотография и запись его голоса. Представители ЦБ подтвердили, что уже ведется работа по подготовке необходимых технологических мощностей для сбора биометрии.

 

Теги: Персональные данныеСоциальная войнаСлежка
Категории: РВС

Правительство утвердило перепись населения в октябре 2020 года

чт, 09/11/2017 - 21:34

Распоряжение №2444-р о проведении Всероссийской переписи населения с 1 по 31 октября 2020 года опубликовано Правительством РФ 9 ноября на официальном сайте ведомства, сообщает ИА Красная Весна.

«Установлено, что пробная перепись населения (пилотное обследование) будет проводиться с 1 по 31 октября 2018 года, Всероссийская перепись населения — с 1 по 31 октября 2020 года, — говорится в распоряжении, — по результатам переписи будет получена официальная статистическая информация о численности и составе населения России в целом, по субъектам Федерации, по муниципальным образованиям в сочетании с социально-экономическими характеристиками, национальным и языковым составом населения, его образовательным уровнем».

Также в справке к распоряжению указывается, что ответственность за проведение пробной и основной переписи, а также обработку, анализ, публикацию и хранение всех ее данных возлагается на Росстат.

Напоминаем, что предыдущая перепись населения в России прошла в 2010 году. 27 января 2017 года глава Росстата Александр Суринов заявил, что на перепись в 2020 году будет потрачено более 50 млрд рублей. 22 марта Совет Федерации принял закон, согласно которому перепись населения может проводиться по интернету на сайте государственных и муниципальных услуг.

 

Теги: семейная политикаСоциальная войнаНаука
Категории: РВС

Платная госмедицина: «невыгодных» больных вытеснят на кладбище?

чт, 09/11/2017 - 20:54

В погоне за прибылью директора больниц не стесняются в средствах: пациентов, не приносящих денег, переводят в подвалы, а в перспективе – на кладбища.

За 25 лет жизни в новой, капиталистической России мы повидали многое: и «лихие 90-е» с катастрофическим обнищанием населения, и разрушение науки и производства, и разграбление советского наследства, и крах образования, и перевод «социалки» на коммерческие рельсы… Тем не менее в нас (даже рожденных уже после развала СССР) еще теплятся «перестроечные» надежды: что простые граждане вдруг окажутся кому-то нужны, что «плохие» люди в бизнесе и власти сменятся «хорошими» и страну начнут не разграблять, а стремительно развивать.

Понятно, что признавать расхождение желаемого и действительного — всегда трудно (ведь дальше с этим надо будет что-то делать). Однако реальность наносит удар за ударом, и игнорировать ее становится день ото дня все опаснее. Для ряда наших сограждан это уже — вопрос буквальной жизни и смерти.

Ключевая особенность капитализма (российского и любого иного), которую мы никак не можем усвоить, — в том, что главной для него является прибыль. Все на свете он превращает в источник денег: не только производство, но и науку, образование, медицину, религию, человеческие отношения. Все, что мешает получению прибыли, он «оптимизирует» (уничтожает): отрасли промышленности, культуру, «социалку» — и даже самого человека. Один из ярчайших представителей «лихих 90-х» — Анатолий Чубайс (никуда из власти не ушедший) — говорил об этом прямо: все люди, «не вписавшиеся в рынок», вымрут, и волноваться за них нечего. Ведь главное не они, не их счастье, а все та же прибыль.

Ровно в этом же — суть текущей тенденции к «коммерциализации» всего и вся, в первую очередь — «социалки»: образования и медицины. Школа должна зарабатывать на учащихся, а больница — на больных. Если же вы из «бедных» — вас ждет печальная участь. И если школа предложит вам «просто» плохое образование, то медицина (по большому счету) — страдания и мучительную смерть.

 6 Василий Максимов. Больной муж. 1881

Скажете, что это — преувеличение? К сожалению, нет. Примеры этого есть не только в дальних регионах России, но и в центре российского «благополучия» — Москве. Так, жертвами погони больничного и министерского начальства за прибылью оказались пациенты онкологического отделения Лечебно-реабилитационного центра Минздрава России на Иваньковском шоссе (СЗАО), обслуживающего не только саму Москву, но и Подмосковье.

Рассудив, по всей видимости, что онкологические больные — самая беззащитная категория пациентов, руководство центра действовало бесцеремонно: находившуюся на просторном втором этаже онкологическую поликлинику (где осуществлялся прием пациентов) перенесли в маленькое подсобное помещение, не предназначенное ни для работы врачей, ни для нахождения там пациентов. На новом месте почти нет вентиляции (люди уже падают в обмороки), в час пик оно переполняется посетителями — и неясно, что с ними будет, например, в случае пожара. Врачи и медсестры вынуждены работать в тесных помещениях, больше напоминающих кладовки.

«Освобожденные» таким образом нормальные помещения (под «раздачу» попали еще и койки радиологии) отдали — как вы могли уже догадаться — под платные услуги. Понимает ли начальство Лечебно-реабилитационного центра (его директор — Игорь Никитин — практикующий врач, замдиректора по развитию Георгий Бармотин хоть и занимался «развитием бизнеса», но тоже работал врачом), кем оно жертвует ради пресловутой денежной выгоды? Вопрос риторический. Их действия уже вызвали протест среди пациентов, вылившийся (пока что) в жалобу в администрацию президента. Однако этот «переезд» — лишь верхушка айсберга реальной проблемы.

© ИА REGNUM Подсобка — новый дом онкологического отделения

© ИА REGNUM Кабинеты-«коробки»

© ИА REGNUM Почти склад

© ИА REGNUM Жалоба

На всю Москву и область онкологией занимаются, помимо отделения Лечебно-реабилитационного центра в СЗАО, лишь Онкологический диспансер в Балашихе и МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М. Ф. Владимирского). Причем последний занимается только гематологией (болезнями крови). Препаратов и квалифицированных врачей-специалистов в области не хватает, так что многие пациенты из Подмосковья идут лечиться в онкологическое отделение Лечебно-реабилитационного центра в Москве. Финансирование, выделяемое на лечение онкологии, сокращается и в столице, и в области.

Теперь же, когда московское отделение приносят в жертву стремлению начальства к расширению платных услуг, у тяжелобольных людей оказывается отнятой последняя надежда. Фактически лечение онкологических больных делают невозможным — и обрекают их на верную гибель. Руководство больницы перемещает их из больничных помещений в подсобку, а министерство — прямо на кладбище.

Все это — на фоне постоянного роста числа онкологических больных в России. По некоторым оценкам, смертность от рака в ближайшие годы станет больше, чем от какого-либо другого заболевания.

В итоге, какими бы фразами о «высшем благе» ни прикрывались сторонники «коммерциализации» медицины, их действия оказываются яснее всяких слов: когда встает вопрос о прибыли, их не смущают никакие человеческие жертвы. Такова природа любого капиталиста: он «продаст» и клятву Гиппократа, и свою врачебную честь. Рядовому гражданину, живущему (хочет он того или нет) все еще в советской культуре, трудно принять эту простую мысль: кажется, что денежные интересы, коррупция и т.п. могут быть где угодно, только не в сфере медицины, где на кону стоят жизни людей. Но практика неумолима: «коммерциализация» неизбежно проникает во все сферы капиталистического общества, такова сама природа капитализма. И, конечно, известную фразу о том, что капитал пойдет на любое преступление ради 300% прибыли, нужно понимать буквально.

Василий Верещагин. В госпитале. 1901

Что делать в такой ситуации — и кому? Как становится ясно из вышеприведенного примера с онкологическими больными, спасение утопающих — дело самих утопающих. Никто больше не заинтересован в защите рядовых граждан, кроме них самих. На 25-м году новой России люди не стали внезапно кому-либо нужнее. Дело любого капиталиста — во врачебном халате или без него — получать прибыль за счет окружающих. И дело тут не в каких-то конкретных фигурах, а в самой системе.

Противостоять тенденциям «коммерциализации» — задача самого простого народа. Никому другому это не нужно. Рядовые граждане не должны опускать руки и давать себя запугать: речь в конечном счете идет об их существовании — в случае пациентов больниц это более очевидно, в других случаях — менее. Притесняемым необходимо сорганизовываться, бить во все колокола, в пределе — брать в свои руки контроль над всеми процессами общественной жизни, куда пытается проникнуть бизнес. Люди должны отстаивать свои интересы, свое видение блага, не ожидая, что кто-то сверху будет ставить их счастье выше собственной выгоды. Иного источника для положительных изменений в России нет. Как нет и объективных оснований для его появления.

 

Дмитоий Буянов, РВС

источник

Tags: Война со здравоохранениемЗдравоохранениеОптимизация
Категории: РВС

Страницы